Автобиография и война

Репортажи и очерки Игоря Мецика всегда читаются с огромным интересом. Его книги о России «11.45 до Читы» и «Катюша со штыком» отличаются ясностью формы, мастерством повествования и чистотой стиля. В «Поре подсолнухов» автор направляется на охваченную войной Украину. Книга, словно на единую ось, нанизана на повествование о трех сестрах: Наташе, Гале и Лии, — родом из донбасского городка Константиновка. Первая из них своей родиной избрала Россию, вторая — Украину, третья, мать автора, — Польшу. Важной чертой российских репортажей Игоря Мецика является попытка безличного, объективного взгляда на действительность. Однако в «Поре подсолнухов» мы сталкиваемся с демонстративным авторским «Я» и эмоциональной предвзятостью повествователя, который отправляется на Украину не только как журналист, но также и с миссией отыскать своих родных в Донбассе. Репортер наугад пробует уловить смысл украинских событий, что, в свою очередь, ведет к вялости структуры его книги и нарушению цельности повествования. В этом смысле «Пора подсолнухов» некоторым образом корреспондирует с «Тремя сестрами» Чехова — пьесой, характеризующейся децентрализацией фабулы.
Разнородность повествовательной структуры «Поры подсолнухов» диктуется поиском адекватных средств для «описания неописуемого» — украинского опыта после Майдана. Репортер отправляется по вполне типичному для польских авторов маршруту — через Львов и Киев на восток. Однако еще в Варшаве, разговаривая с одним из активистов Майдана, замечает, что сталкивается с человеком с расшатанной психикой, одержимым теорией заговора. Но именно благодаря этому Анатолию, Мецик устанавливает необходимые контакты с львовскими активистами. И здесь внимание репортера прежде всего привлекает личность Юрия Шухевича, сына предводителя УПА. Впрочем, после прочтения записей разговоров с ним и другими украинскими националистами из УНА–УНСО, с которыми Мецик встречается в знаменитом ресторане «Криївка» («Укрытие»), где официанты одеты в повстанческие мундиры времен Второй мировой войны, может создасться впечатление, что собеседники репортера ничем не отличаются от своих противников, то есть российских наемников, с которыми вскоре будут сражаться в Донбассе. Мецик выслушивает взращенные национальным мистицизмом тирады о божественном происхождении и исключительности украинской души и с иронией представляет некую художницу, которая превратила свое ателье в… избирательный штаб «Правого сектора». В Киеве автор встречается с аналогичным явлением. Борьба активистов Майдана с коррупцией, попытки обнаружить пропавших во время столкновения с «Беркутом» разбиваются о несокрушимую стену постсоветской бюрократии, душащей в зародыше любые гражданские инициативы. Все это тоже служит распространению теории заговора и манихейскому взгляду на действительность.
Игорь Мецик на ощупь пытается приблизиться к сути украинских проблем, проистекающих, главным образом, из существования олигархической системы. Это видно на примере главы «Фонтан сластей», в котором он описал принадлежащую Петру Порошенко шоколадную фабрику в Виннице, или главы «Человек, который называл себя Украиной», где описана жизнь Днепропетровска, подчиненная интересам бизнеса Игоря Коломойского. Автору не всегда удается дать моральную оценку влиянию олигархов на положение в стране. Поэтому читатель этой книги часто сталкивается с нагромождением противоречивых фактов, лишенных комментария. Так, например, Мецик описывает Винницу как город контрастов. Украинский президент профинансировал сооружение на центральной площади самого большого в Европе фонтана, строительство которого стоило шесть миллионов долларов, создал также фабричный музей шоколада, наполненный новейшими изобретениями. Все это, однако, кажется ущербным плодом безудержной фантазии одного человека — на фоне бедности рядовых жителей города, многие из которых после модернизации фабрики Порошенко были выброшены на улицу. Таким же образом, в категориях моральной двусмысленности, автор представляет фигуру второго, после Порошенко, из наиболее могущественных украинских олигархов. С одной стороны, Коломойский спас Днепропетровск от чумы сепаратизма, щедро жертвует на благотворительность, общественные инициативы, искусство. Но с другой — он превратил Днепропетровск в свое собственное поместье, а над его ближайшим сотрудником — Геннадием Корбаном тяготеют уголовные обвинения в рейдерстве, похищении и убийстве конкурентов по бизнесу. Ведущиеся между олигархами войны, считает автор, превращают страну в руины.
«Пора подсолнухов» становится по-настоящему захватывающей книгой, обладающей значительной познавательной ценностью, когда Мецик переходит к автобиографическому повествованию о Константиновке. Его приход в пустую квартиру на Театральной улице, где родились и выросли три сестры, вырастает до масштаба символического события. «Связка ключей на красной ленточке (…). Они уже ничего не отпирают. Они от двери, за которой никто уже не живет». Автор увлекает читателя в необычайно интересное путешествие по истории и современности Донбасса, подчеркивая, что одним из лозунгов шахтерских протестов в 90-е годы было требование независимости Украины. Что произошло, если четверть века спустя значительная часть жителей этого региона выступила против властей в Киеве?
Еще в книге «11.45 до Читы» Мецик заявил о себе как репортер с недюжинной социальной отзывчивостью, скрупулезно прослеживающий связь между ухудшением материального положения жителей бывшего СССР и политической ситуацией. В «Поре подсолнухов» мы находим потрясающую картину умершего города Константиновки, судьба которого стала типичной для большинства населенных пунктов Донбасса. Это город-призрак, пугающий разваливающимися постройками советского времени, заводы разрушены, оборудование разрезано и вывезено на металлолом. От одного из заводских задний осталась только стена с красной надписью: «Наша цель — коммунизм». Вырванные из земли скамейки в парках, разбитые фонари на улицах. Ночью это пространство принадлежит бандитам, наркоманам и алкоголикам. Автор приводит сокрушительную статистику: в последние годы население городов Донбасса сократилось на 30-50%! Те, кто остался, живут в первобытных условиях. Добывают уголь в нелегальных «копанках» с помощью примитивных орудий. Растят коз и свиней, питаются овощами и фруктами с придомовых участков. На сепаратистских вече в 2014 году провозглашались правильные лозунги: самоуправление, социальная справедливость. Однако они обернулись «религиозными войнами и столкновением цивилизаций», что ведет к еще большему упадку этого региона, подчеркивает автор. Попытка построения коммунистического рая в Донбассе сменилась посткапиталистическим адом.
Две последние главы книги носят названия «Урожай подсолнухов» и «Комната без солнца». В них содержатся донесения украинских солдат с поля боя и описание одного дня беженцев в приюте в Краматорске. Творчество Мецика, отождествляющего себя, прежде всего, с Донбассом, — это нетипичное явление в польском репортаже. Поляки охотно пишут о Киеве или Львове, а Восточная Украина все еще остается для них terra incognita.

Мецик, Игорь. Пора подсолнухов // Серия «Репортеры большого формата» // Библиотека «Газеты выборчей». Варшава, изд. «Агора», 2015 (на польск. яз).