КАТЫНЬ БУДЕТ РАЗДЕЛЯТЬ ВСЕГДА

— Почему Катынь после стольких лет продолжает разделять Польшу и Россию?

— Катынь будет разделять нас всегда. Германия значительно дальше продвинулась по пути признания ответственности за свои преступления. Несмотря на это, историческая память о немецких преступлениях и их жертвах жива.

Чтобы достичь взаимопонимания, открытого сотрудничества, необходимо разрешить разделяющие нас проблемы и дать им оценку.

Мы сейчас говорим о катынском преступлении, но ведь были еще сотни тысяч других репрессированных польских граждан — высланных, сосланных и заключенных в лагеря.

— Что в катынском деле еще не получило своего разрешения?

— Прежде всего мы не знаем имен около четырех тысяч жертв. Я имею в виду заключенных, содержавшихся в тюрьмах Западной Белоруссии. Они были казнены на основании того же постановления политбюро ЦК ВКП(б) от 5 марта 1940 г., что и узники трех лагерей для военнопленных. Ответ Главной военной прокуратуры на наш недавний запрос показывает, что прокуроры располагают какими-то документами, которые историкам до сих пор неизвестны.

— Тем не менее Главная военная прокуратура все же решила прекратить расследование.

— Прокуратура закрыла расследование, однако не обнародовала юридической квалификации преступления. Из заявления Главного военного прокурора от 11 марта с.г. следует лишь, что это не был геноцид. Значит, прокуратура говорит: это не геноцид — но не говорит, что же это. В ответ на запрос «Мемориала» ГВП привела квалификацию по пункту «б» статьи 193 17 Уголовного кодекса РСФСР (1926 г.), т.е. превышение власти лицами начальствующего состава Красной Армии при наличии особо отягчающих обстоятельств. Мы считаем такую квалификацию неприемлемой. Относительно того, считать ли Катынь геноцидом, возможны различные мнения. Лично мне кажется, что правильнее было бы считать ее военным преступлением и преступлением против человечества.

— Чем объяснить, что ГВП отказывается передать все материалы следствия в Польшу?

— Мы спросили их и об этом — ответ подкупающе прост. Материалы следствия собраны в 183 тома, причем в 116 томах имеются отдельные документы с проставленными грифами секретности или «для служебного пользования». В связи с этим каждый такой том засекречен как целое.

— А на самом деле?

— Железное выполнение векового правила спецслужб: своих не выдавать. Я же считаю, что все виновные, начиная с высшего уровня и кончая низшим, должны быть объявлены.

Мы сознаём, что невозможно судить людей, которых на свете уже нет, однако фамилии всех соучастников преступления должны быть преданы гласности. Те, кто принимал решение на уровне политбюро, были названы; чем ниже уровень, тем меньше известно.

— Каковы шансы у польского следствия?

— Я как-то не вижу возможностей вести расследование в Польше. «Белорусский список», ведя расследование в Польше, не добыть.

Закрытие расследования в России — это большая ошибка. Польше надо бы протестовать против этого, а не приниматься за собственное расследование. Закрытие российского расследования — это худший выход из плохой ситуации. Расследование могло «тихо тлеть», дожидаться лучших времен. Я считаю, что следствие в России необходимо возобновить.

— В России сейчас неподходящий климат для того, чтобы спокойно говорить об истории.

— Признание истины требует внутреннего перелома. Признать, что твоя страна несет ответственность за преступления, трудно. Гораздо легче помнить, что СССР сыграл решающую роль в победе над фашизмом.

— Какое значение для вас имеет орден от президента Польши?

— У меня смешанные чувства. Я всегда считал, что за то, что мы делаем, не следует давать ордена. Но, конечно же, это для меня большая честь.

Беседу вел Павел Решка

*

Александр Гурьянов, председатель польской секции общества «Мемориал», награжден кавалерским крестом ордена «За заслуги» Республики Польша.