ЛЕТОПИСЬ КУЛЬТУРНОЙ ЖИЗНИ

• Жюри, состоящее из лауреатов премии Киселя за прошлые годы, огласило имена своих будущих членов. Впервые премии были вручены в 1990 г. лично замечательным журналистом и публицистом Стефаном Киселевским, поборником здравого смысла во времена невежд. На этот раз премии Киселя получили: политик Лех Валенса — «за 25 лет здравого смысла лишь с короткими перерывами»; бизнесмен Рышард Краузе — «за то, что поставил на карту свои деньги»; и публицист, автор политических телепередач Томаш Лис — «за то, что остался верен журналистике».

• Присуждаемые «Тыгодником повшехным» медали св. Георгия получили профессор философии Варшавского университета Барбара Скарга и митрополит Люблинский архиепископ Юзеф Жицинский — богослов и философ, а также публицист, постоянный автор газеты «Жечпосполита». Барбара Скарга удостоилась медали за «распространение стандартов правильного мышления и борьбу с воцарившимся в мире драконом гордыни, бесстыдства и глупости, которые порождают ложь и ненависть». Архиепископу Жицинскому медаль вручена за «отвагу участвовать в общественной дискуссии и провозглашать истины, к которым не хотят прислушиваться ни польское общество, ни [польская] Церковь; за мгновенную реакцию, когда у дракона вырастает очередная голова, и за пример, показывающий, что борьбу со злом нужно вести, прежде всего творя добро».

• Фонд поддержки польской науки тоже присудил свои премии, называемые «польскими Нобелями». Это самые престижные и высокие (по сто тысяч злотых) научные премии в нашей стране. В этом году их лауреатами стали: палеонтолог Зофья Келан-Яворовская — за изданную под ее редакцией книгу «Млекопитающие эры динозавров», написанную совместно с двумя учеными из США; археолог проф. Кароль Мысливец — за открытие в Саккаре на территории Египта ранее неизвестного места захоронения вельмож эпохи Древнего царства, датируемого III тысячелетием до н.э.; информатик Роман Словинский за разработку методов, способствующих «программной поддержке решений».

• И последняя премия, врученная в конце минувшего года: «предпринимателем года» стал Тадеуш Винковский, основатель одной из самых современных в Европе типографий — за «последовательное и успешное укрепление доверия к своей фирме, а также за стремление к высшему качеству, которое невозможно подделать, (...) и последовательное осуществление мечты, чтобы фирма стала печатным лидером Европы». Жюри принимало во внимание не только финансы фирмы, но и личность кандидата, стиль руководства, стратегию управления и новаторство.

• «Это необычный фестиваль. Ни в одном пункте программы, проходящей в основном в церквях, не упоминается имя Иоанна Павла II. Зато его участники не боятся рискованных высказываний на нелицеприятные темы, выходя за рамки расхожего понимания христианской культуры», — пишет о лодзинском Фестивале христианской культуры Лешек Карчевский. А директор и основатель фестиваля свящ. Вальдемар Сондка говорит: «Я против того, чтобы отказывать искусству в христианских мотивах, если оно не изображает крест или коленопреклоненного автора. Христианская культура охватывает все то, что отражает евангельские истины, — независимо от того, осознаёт это автор или нет».

• В Лондоне на 93 м году жизни скончался Юзеф Гарлинский, офицер Армии Крайовой, узник варшавской тюрьмы Павяк и Освенцима, замечательный историк, председатель Союза польских писателей в эмиграции, автор книг о польском подполье и военных действиях Польши во время II Мировой войны. Самая известная из них — «Сражающийся Освенцим».

• В этом году Ярмарка исторической книги впервые сопровождалась конференцией «История в поп-культуре». Как сказала замечательная писательница, автор научно-фантастической литературы и историк Средних веков Анна Бжезинская, «история — это не только серьезные дискуссии о Катыни или Едвабне (...) Мы предлагаем и дискуссию о т.н. альтернативной истории, отправной точкой для которой стала книга Дэна Брауна «Код Леонардо да Винчи» (...) Любопытно, почему людей так увлекают всевозможные теории всемирного заговора?» А проф. Павел Вечоркевич констатировал: «Чтобы заинтересовать историей, нужно показать ее блестящие, впечатляющие страницы. Потом, если человек увлечется, придет время более глубоких познаний (...) Популярная форма вовсе не означает, что книга должна быть низкопробной. Все зависит от того, есть ли автору что сказать». Премия за лучшую книгу на Ярмарке была присуждена Виктории Сливинской за «Побеги из Сибири», а в категории монографии — Войцеху Тыгельскому за книгу «Итальянцы в Польше в XVI-XVII веках».

• Все большей популярностью пользуется Всепольская книжная ярмарка в Кракове, с которой конкурирует подобное мероприятие, проводимое в варшавском Дворце культуры и науки. Между тем похоже, что вне конкуренции остается, пожалуй, самая интересная зимняя книжная ярмарка, уже полтора десятка лет организуемая во Вроцлаве, — «Вроцлавские встречи с хорошей книгой». Задуманные как «камерное и элитарное мероприятие, эти встречи (...) дают издательствам неповторимый шанс оставить след в памяти читателей, которые смотрят книги только нескольких десятков избранных издательских домов», — говорит директор издательства «Искры» Веслав Уханский.

• Вышел в свет новый сборник стихов польского лауреата Нобелевской премии по литературе 1996 года Виславы Шимборской. В сборнике, озаглавленном «Двоеточие», только 17 стихотворений. «У Шимборской свое неповторимое понимание мира, которое она подтверждает очередными сборниками, полными вопросительных знаков (теперь она дописала к ним еще и двоеточие), новыми стихами, а также жизненной позицией — отстраненностью, скромностью, смущением. В этой позиции легко угадывается ощущение иллюзорности славы, хрупкости всего сущего и неуверенности в нем (...) 17 стихотворений «Двоеточия» — это 17 просветов, исключительных, хотя и будничных ситуаций, где сложность мира и беспорядочность жизни внезапно является в порядке, который можно показать другим», — пишет Ярослав Миколаевский. Менее учено, зато более по-человечески описала это в своей рецензии Эльжбета Савицкая: «Вислава Шимборская всегда была мастерицей тонкой иронии, недосказанности, неожиданных концепций и блестящих форм. Все это можно найти и в «Двоеточии»».

• «Это одна из немногих культурных организаций, которая успешно преодолела все повороты истории и политики. ПЕН-клуб до сих пор продолжает оставаться достойным представителем интеллектуальной элиты. Он избежал разделений, сохранил свой облик, престиж и авторитет». Эти слова были написаны в связи с 80 летием создания польского отделения ПЕН-клуба, который был создан по инициативе писателей, стремившихся справиться с шоком, вызванным ужасами I Мировой войны. После II Мировой войны его задачи были еще сложнее, а условия существования, особенно в зоне «реального социализма», еще труднее. Как сказал по случаю юбилея нынешний председатель польского отделения проф. Владислав Бартошевский, «ПЕН-клуб был исключением. Будучи частью международной организации, он лишь в ограниченной степени мог подвергаться внутреннему политическому давлению (...) Даже в самые темные времена он выстоял и остался островком свободы, ничем себя не запятнавшим (...) В те времена в его правлении не было ни одного члена авторитарной партии! Я видел в ПЕН-клубе истинное воплощение идеи свободомыслия и уважения к человеческой свободе. Его члены всегда стояли на позициях разумной терпимости». Участники юбилейных торжеств часто вспоминали прошлое, но немало времени посвящали и настоящему. С особым интересом они выслушали два замечательных выступления — председателя Украинского ПЕН-клуба Евгена Сверстюка и генерального директора Российского ПЕН-центра Александра Ткаченко.

• О 150-й годовщине со дня смерти Адама Мицкевича было написано немало. Приведем лишь фрагмент напечатанной в «Тыгоднике повшехном» статьи Збигнева Майхровского: «Мицкевич как явление (не только литературное) подвергался всевозможным толкованиям и простой манипуляции. Его легендой и наследием манипулировали (...) сын поэта Владислав и Владислав Гомулка. [Другие] хоть и слишком свободно относились к фактам, очищали образ поэта от лжи. Пожалуй, у каждого поколения был свой образ Мицкевича, свой канон его главных произведений, свой вариант легенды и свой познавательный скандал». В заключение, предлагая Мицкевича на сегодня, Майхровский пишет: «Никто не оставил столь хорошего поэтического описания кризиса среднего возраста, как Мицкевич (...) Среди моря руководств, как достичь успеха, заработать деньги и получить сексуальное удовлетворение, чтение Мицкевича может вернуть жизни более близкие к истине пропорции...»

• Ситуация в списках бестселлеров постепенно меняется. Лидирует награжденная премией «Нике» книга Анджея Стасюка «По дороге в Бабадаг». Следом за ней идет очередной польский любовный роман — «Бродячая певица» Моники Шваи, однако женской литературе дышит в спину приобретающий все большую популярность детектив. Это происходит прежде всего благодаря Мареку Краевскому и его вроцлавским ужасам. Впрочем, к этому жанру обращается все больше польских авторов — со все лучшим результатом.

• На II Фестивале детектива, организованном в Кракове Институтом книги и Обществом любителей детектива и остросюжетного романа «Труп в шкафу», премия «Крупного калибра» присуждена Павлу Ящуку за книгу «Foresta Umbra». Действие книги происходит в довоенном Львове. Почетные премии фестиваля получили присутствовавшие на нем российские авторы — Александра Маринина и Борис Акунин.

• Несколько детективный характер носит и книга, которая в последнее время выдвинулась на первое место в списке бестселлеров в категории документальной литературы. «Покушение» Тадеуша А. Киселевского детально анализирует все события, предшествовавшие смерти генерала Владислава Сикорского в Гибралтаре 4 июля 1943 года. Автор, задавшийся повторяемым уже более полувека вопросом: несчастный случай или покушение? — решительно утверждает, что это было покушение, и старается убедительно доказать нам свой тезис.

• В числе литературных бестселлеров оказалась также книга Эустахия Рыльского «Условие», а ее первая часть «Человек в тени», опубликованная после двадцати лет молчания, получила премию им. Юзефа Мацкевича. «Пожалуй, в нашей литературе уже давно не появлялся прорисованный столь тонкими штрихами образ России в поляке и поляка в России, — говорил на церемонии вручения премии Анджей Новак. — Но не это кажется мне главным (...) У меня такое впечатление, что Рыльский на мгновение окунается в Восток — но ненадолго, ровно настолько, чтобы смыть с себя банальность настоящего».

• Говоря о своего рода «реанимации» стихов и личности Владислава Броневского, которая нашла отражение в вокальных и художественных предложениях группы и галереи «Растер», Дорота Ярецкая констатирует: «Обращение к Броневскому — это обращение к кумиру, но такому, который всю жизнь боролся с собственной деструкцией, к кумиру упадочническому, неавторитетному (...) Он был героической личностью, но у него были и свои слабости, и мне кажется, что сегодня эти слабости стали более привлекательными (...) Человек из железа и в то же время человек из водки и тоски (...) Он соединял левизну содержания с консервативностью формы, прогрессивную общественную мысль с традиционным польским патриотизмом и привязанностью к идее народа (...) Броневского вспомнили еще и потому, что его биография и позиция не были монолитами. Он неоднозначен. Он не выиграл и не проиграл, а скорее выжил».

• «Главное во всей истории Польши — непокорность и стремление людей к освобождению. Неважно от чего — от царя, от гитлеровской оккупации или от более мягкой социалистической диктатуры. Именно это стремление мы и стараемся передать», — сказал перед премьерой спектакля «Валенса. История веселая и из-за этого очень грустная» поставивший ее в театре «Выбжеже» («Побережье») Михал Задара. А автор пьесы Павел Демирский добавил: «Это спектакль о власти, о попытке реформировать государство. Мы должны реформировать его сейчас так, как пытались это сделать люди 25 лет назад (...) «Солидарность» была прекрасным явлением, беспрецедентным в мировом масштабе, а такие крупные личности, как Валенса, появляются раз в несколько поколений. Мне больно, что многие ценности нашего прошлого уничтожаются ничтожными людишками». После премьеры «Валенсы» Роман Павловский написал: «Молодые артисты, родившиеся в конце 70 х, поставили спектакль о поколении своих отцов (...) В обход политиков и ветеранов они вступили в настоящий диалог с мифом «Солидарности», в котором они обнаружили частицу собственной идентичности». Присутствовавший на одном из спектаклей Лех Валенса прокомментировал его со свойственной ему лапидарностью: «Большое спасибо постановщикам, но я должен с большевистской откровенностью сказать: мы не за это боролись», — после чего взошел на сцену, чтобы сфотографироваться с актерами.

• Между тем все чаще самым актуальным польским драматургом оказывается второй величайший поэт польского романтизма Юлиуш Словацкий. Это происходит благодаря двум молодым режиссерам — уже упомянутому Михалу Задаре и Яну Кляте. Ставя в краковском Старом театре «Ксендза Марека», поэтическую драму, ставшую апофеозом Барской конфедерации (1768), Задара, по словам критика, «отважился открыть дверь в романтическую драматургию (...) Он показал, что описанный ею духовный портрет поляков все так же верен. Польское самосознание и по сей день расцветает в конфликте с другими народами — будь то русские, немцы или евреи. Борьба во имя религиозных и патриотических идеалов слишком часто превращается в склочничество и бандитизм. Свою мысль режиссер проводит вопреки Словацкому (...) но в согласии с сегодняшним опытом польской ксенофобии». Ян Клята поставил в гданьском театре «Выбжеже» драму Словацкого «Фантазий». В этом спектакле «на романтический анализ чувств накладывается безжалостное вскрытие общественных отношений эпохи раннего капитализма. Главный герой драмы — это... полмиллиона злотых, за которые молодой граф Фантазий хочет купить дочь графов Респектов». Клята перенес действие из гостиных и садов в гданьский блочный микрорайон. Как пишет далее критик, «он не сводит Словацкого исключительно к теме денег. Есть еще одна плоскость, в которой разыгрывается драма, — это пространство национальных мифов. Клята ставит нас перед лицом мифологии романтизма и нашего прошлого. Он сталкивает сермяжную действительность блочного микрорайона с утонченной поэзией Словацкого, которая в таком окружении звучит как чужой, забытый язык». «Фантазий» созвучен другим постановкам Кляты — идущему в одном из помещений разоренной Гданьской судоверфи «Гамлету» и поставленному в Валбжихе, а недавно показанному в Театре телевидения гоголевскому «Ревизору», действие которого перенесено в Польшу времен Эдварда Герека... Там тоже все совпало. В настоящее время Клята — один из самых интересных польских театральных режиссеров, а прошедший в Варшаве фестиваль его спектаклей вызвал огромный интерес — прежде всего у молодых зрителей.

• Постановкой редко идущей у нас пьесы Александра Фредро «Путешествие из Перемышля в Прешов», представленной под более современным названием «Евросити», завершил (по его словам) свой театральный путь выдающийся актер и режиссер Анджей Лапицкий. Известный в кино прежде всего по фильмам Конвицкого и Вайды, особую любовь он испытывает к Фредро. «Последний поставленный мною спектакль — это неизвестный Фредро. Забавный, написанный совершенно по-современному (...) По-моему, открытие автора, утверждающего, что мы меняемся по мере прогресса цивилизации, очень справедливо. К примеру, изобретение паровой машины сильно повлияло на поведение людей — на наши поступки, на то, как мы начали воспринимать другого человека и мир», — сказал Лапицкий. А Иоанна Деркачов написала: «Театральное чутье не изменило Лапицкому и на этот раз. Действие прекрасно распределено между столиками в кафе. Оно разворачивается на всех планах и вовлекает зрителя в серию шуток, этюдов, забавных диалогов».

• В декабре 2004 г. в Лондоне умер Феликс Ласский, учредитель театральной премии «Феликс». Казалось, что его смерть положит конец и премии. Однако нашелся новый спонсор, а премия сохранила имя своего благородного основателя. В этом году «Феликсы» получили: Ирена Юн за роль в спектакле «Пир у графини Коцюбай», Ян Коциняк за роль в спектакле «Примем на работу старого клоуна» и Петр Цепляк за постановку в Театре повшехном фарса Лабиша «Соломенная шляпка».

• 2 ноября, в День поминовения усопших, свечи зажглись не только на могилах, но и перед многими варшавскими театрами. Это был символический акт: таким образом группа молодежи, назвавшая свою организацию «Транс-фузия», известила варшавян о гражданской смерти считавшихся до сих пор престижными столичных сцен. Кроме того, молодые бунтари прибили к дверям театров манифест, в котором, в частности, написали: «Варшавские театры отстали не только от Берлина, Вены или Лондона. Им далеко даже до динамично развивающихся театров Гданьска, Вроцлава, Валбжиха или Легницы (...) Варшавские театры получают самые большие дотации, но избегают смелых, современных спектаклей». Говорят, что петиция, направленная также в магистрат, частично возымела действие, и молодежи обещали встречу и серьезную дискуссию.