С РОССИЕЙ ЗА ОДНИМ СТОЛОМ

«Я крайне далек от какой бы то ни было национальной мании величия, которая, на мой взгляд, в истории Польши принесла много вреда, но одновременно считаю, что каждая нация, каждое государство обладает своеобразным правом на величие. Польша — это большая страна, которая на политической шахматной доске должна быть довольно сильным игроком», — сказал бывший министр иностранных дел Польши Бронислав Геремек в беседе с журналистами «Газеты польской» Эвой Зажицкой и Петром Вежбицким.

— Вы сказали, что США относятся к Польше как к партнеру. Справедливо ли сказать то же самое про Россию?

— У меня часто возникало впечатление, будто России чрезвычайно трудно привыкнуть к тому, что Польша — это независимая страна, независимый партнер. Это касается Польши более, чем какой-либо другой страны бывшего «социалистического лагеря». Когда я беседовал с российскими политиками перед нашим вступлением в НАТО, то всегда слышал, что оно и составляет самую главную проблему.

Россия — это касается как верхов, так и всего российского общества — как бы не восприняла того факта, что Польша — независимая страна. Не думаю, что это создает угрозу самой Польше, зато формирует неблагоприятную картину польско-российских отношений. Картину напряженности.

Я считаю, что мы сумели сделать польско-российские отношения хорошими. Вопреки пессимистам скажу, что между Польшей и Россией сложились взаимовыгодные отношения. Польско-российские отношения обусловлены не только бизнесом, который иногда разделяет, иногда объединяет, но и историей. И у обеих сторон эта история вызывает напряженность. Это надо сознавать. Поэтому в наших взаимоотношениях я придавал бы особое внимание культуре и экономике. Политика пойдет только следом за ними.

— В дискуссии Александра Смоляра с Ярославом Качинским, опубликованной в «Газете польской», Качинский сказал, что и польские верхи иногда ведут себя так, будто бы еще не привыкли, что Польша — это независимая страна. Он привел в пример визит Мильчановского (тогдашнего министра внутренних дел Польши. — Ред. «НП») и всех его заместителей в Москву после инцидента на Восточном вокзале в Варшаве. Как вы оцениваете поведение, стандарты польской верхушки, как в парламенте, так и в дипломатических службах, в этом чрезвычайно щепетильном вопросе?

— Очень положительно. Я считаю, что мы сумели сформировать независимую внешнюю политику, сумели воспитать политическое поведениея, корнями уходящее в независимость Польши.

Однако сложилось и нечто тревожащее: ослабление экономических связей с Россией становится исходной точкой для определенной ностальгии по эпохе привилегированных отношений между Польшей и Россией. Надо сразу ясно сказать: привилегированные отношения между Польшей и Россией были риторическим прикрытием зависимости Польши от России. Польша нуждается в нормальных экономических отношениях с Россией.

Но не следует питать иллюзии: Россия заинтересована в Польше главным образом как в транзитной территории. Польше может угрожать то, что она войдет в систему экономической зависимости — по крайней мере, такую надежду может питать другая сторона. Важнейший экономический, политический и культурный партнер Польши — это Запад.

В парламентских дебатах по польско-российским отношениям экономическая выгода иногда становится катализатором ностальгии по тем привилегированным отношениям. Даже странно, откуда берется такая ностальгия. Но ни разу после 1989 г. я не замечал проявлений зависимости либо угодливости. Полвека спустя Польша прочно вошла в роль независимого субъекта.

— Вы говорили об отношениях с Украиной...

— Я всегда думал, что нам будет очень трудно достичь примирения с немцами и украинцами. Принимая в 1989 г. делегацию украинского национального движения, тогда еще подпольного, я был удивлен ярыми антипольскими настроениями представителей молодого поколения. И все это на моих глазах развеялось как дым! Польша была первой страной, которая признала независимость Украины. Мы высоко ценим Украину как нашего крупного партнера, несмотря на тучи, которые иногда появляются на горизонте.

Есть нечто великое в процессе европейской интеграции — не то, что западные европейцы уже умеют точно определить и установить размеры бананов, но то, что они сумели объединиться. Этому и мы учимся, и мне кажется, что на этом пути мы достигли больших успехов. Думаю, это наш входной билет в Европейский союз. Примирение с немцами и украинцами, примирение, которое, надеюсь, будет достигнуто с русскими, — это доказательства того, что Польша созрела для будущего мира.

GAZETA POLSKA