СТИХОТВОВЕНИЯ

Пожарная колонка стоит на Немодлинской

Дареку Сосницкому

вся проржавела, но как возбуждает жажду

в этом буром чулке пыли и грязи.

Два-три раза ударить ребром ладони

и где стрелка AUF бьет водопад.

Пузырьки света скачут друг из дружки,

белая суматоха заглушает мир.

Ледяная струя подрывает мосты

между словами, растворяет душу.

Пока не впадет безымянная река

в чудное время и чуждое тело.

А колонка стоит и работает, запаливает память,

стрелкой ZU указывая на солнечный склон дня.

Счетная машина «Триумф»

Луженый лентоприемник

облизывается на резиновые ножки.

Скрежещут зубцы движков,

но умноженье не клеится:

покрутишь рукояткой,

а в глазке дымящийся ноль.

Ее капризы примадонны,

когда всю первую пятилетку

блистала на директорском столе.

Ее горечь эмигрантки,

когда блуждала в отделе зарплаты

до рыночной старости.

Что теперь с нею делать?

Пусть идет откуда пришла,

в душный чулан на чердаке.

Туда, где рыжая бухгалтерша

начисляет премии ударникам,

радостная, как молодой Энгельс.

Отдел возврата

Над городом привидений восходит

модель Ту-144, луна рождественских снов.

Навстречу наворачивается улица Победы,

слепая, как последний автобус.

Луги за казармами пылью

порастают. Зевают-зияют прясла мостов.

И рябью шелушится река в грязном

русле памяти. И труба ТЭЦ,

тощая, как обглоданная кость, просекает горизонт.

Персонал в серых пыльниках осаждает магазины,

марширует с сетками по главному тротуару.

Только на закате чахлый свет вливается

в холодные вещи.

Тогда-то и возвращаешься туда,

ты, мальчик, заклятый в летней молнии.

Подходишь к выщербленной стене

суперсама. И первый удар мяча

раздирает тишину как сердечный приступ.