Стена как холст — польский мурал

«Дыра в целом», ул. Мацкевича 1, фото Н. Лайщак

Прохожий, спешащий в один из ресторанчиков или пунктов обслуживания на Тарговой улице в Варшаве, редко поднимает взгляд выше. Ведь в чаще витрин и вывесок, конкурирующих за его внимание, ему нелегко заметить следы, оставленные местными стрит-артерами: наклейки на столбах, шаблоны, пропечатанные на приходящих в упадок фасадах, или расклеенные по стенам плакаты. Есть, однако, нечто, что наверняка привлечет его внимание, если, пусть даже на короткое мгновение, он решит поглядеть вокруг. Это огромная, многослойная и напоминающая дыру плоскость, нарисованная на стене одного из зданий варшавской Праги*. «Дыра в целом» — речь идет именно об этом мурале* — была выполнена немецким художником под псевдонимом 1010 в рамках ежегодного фестиваля «Стрит Арт Допинг». Несмотря на то, что прошло уже почти два года, рисунок по-прежнему вызывает большой интерес, как среди местных жителей, так и у туристов. Неудивительно — его не только сложно не заметить (гигантское произведение нарочито контрастирует с окружающими зданиями), но, прежде всего, трудно равнодушно пройти мимо него. Картина интересно вкомпонована в ветшающую стену, на которой она создана, а соответствующее наложение слоев краски придает ей иллюзию гипнотической глубины.

 

Мурал художника 1010 — одна из нескольких работ, созданных в рамках фестиваля «Стрит Арт Допинг», одна из нескольких десятков, нарисованных за последние годы на варшавских стенах, и наконец — лишь одна из нескольких сот, появившихся в городах по всей Польше за время моды на стрит-арт. Ведь в том, что стрит-арт по-прежнему пользуется в Польше немалой популярностью, кажется, никто не сомневается.

 

Стрит-арт по-польски

Сегодня практически каждый крупный город в Польше может похвастаться по меньшей мере несколькими проектами, которые нарисовали известные художники, как отечественные, так и иностранные. Часть из них была профинансирована непосредственно из городских бюджетов. Это выглядит так, будто городские власти исходили из предпосылки, что иметь хотя бы один приличный мурал в своем пространстве — хороший тон. Стоит, однако, напомнить, что еще 10 лет тому назад настроения общества и истеблишмента в отношении графических акций в публичном пространстве (действительно, тогда чаще всего нелегальных) не возбуждали такого уж энтузиазма. По очевидным причинам — их считали актами вандализма в чужом пространстве. Популяризации стрит-арта в Польше и во всем мире в значительной мере способствовал Бэнкси, культовый художник либо группа городских художников — ведь то, кто скрывается за этим псевдонимом, по-прежнему остается тайной. Именно его работа „Keep it spotless” была в 2008 году продана на аукционе Сотбис в Нью-Йорке почти за 2 млн долларов, тем самым открыв стрит-арту двери в мир большого искусства. Следствием присутствия в художественных салонах стал интерес со стороны спонсоров, городских властей или правлений крупных корпораций, которые начали охотно инвестировать в настенную живопись.

Насколько коварной оказалась такая тенденция для польского стрит-арта, известно всем, кто знает о бунтарских корнях этого художественного течения в Польше. А нужно сказать, что у польского уличного искусства весьма богатая история. Об этом рассказывает хотя бы открытая недавно в Музее плаката в варшавском Вилянуве выставка «Дикая графика», тема которой — графические акции в публичном пространстве польских городов за последние несколько десятилетий. Эта выставка стала и своеобразным опровержением многих популярных объяснений зарождения стрит-арта в Польше, которые связывают его с появлением и экспансией американского граффити в конце 60-х — начале 70-х годов прошлого века. С учетом несомненного влияния, которое оказал на будущих уличных художников американский рейтинг, появившийся в Польше сразу после трансформации строя, все же наследие отечественного уличного искусства (к которому тоже обращаются эти художники) простирается намного дальше, охватывая как эксперименты неоавангарда 70-х, так и все творчество контркультуры 80-х.

В те годы на улицах преобладали как раз наклейки и шаблоны — главным образом, с социальной и политической тематикой — выполнявшиеся такими художниками, как Эгон Фитке, Петр Млодоженец или художественные группы: «Оранжевая альтернатива» или тригородный* «Тотарт». Как сказал когда-то Чернобыль, ведущий польский представитель шаблонного граффити, с 80-х годов создающий свои картины в Берлине, работы, подобные тем, что рисует сегодня Бэнкси, существовали в Польше намного раньше, однако тогда СМИ не обращали на них внимания.

 

Что интересно, муралы не являются в Польше чем-то новым. Однако в отличие от явно антисистемных наклеек и шаблонов, художественный мурал обычно располагался в Польше где-то между культурогенной, контркультурной и коммерческой деятельностью. Здесь можно вспомнить хотя бы рекламные муралы, которые в 60-е годы массово украшали глухие стены зданий (несколько образцов подобной рекламы остается в Варшаве доныне). После смены политического строя художники на какое-то время потеряли интерес к настенной живописи, сильно ассоциировавшейся с прошедшей эпохой. Лишь благодаря Бэнкси СМИ — а за ними различные культурные институты — вновь вспомнили о крупноформатной живописи, возрождение которой мы наблюдаем в настоящее время. После успеха Бэнкси и пробуждения всеобщего интереса к муралам, ждать плодов популярности крупноформатных проектов пришлось недолго. Популярности, которая нередко приносила молодым художникам финансовую поддержку со стороны различных государственных и коммерческих организаций. Польские муралисты довольно быстро оказались в первых рядах мирового стрит-арта, достаточно упомянуть хотя бы нескольких из них: М-Сити, Збёк, Хазме, Сепе, Рём или не существующую уже художественную группу «Твоживо». Между прочим, именно их работы стали основой для новой польской школы настенной живописи. А ведь это лишь несколько имен среди полутора десятков, достойных внимания. Одновременно, как грибы после дождя, начали расти разнообразные фестивали стрит-арта. Общество полюбило крупноформатную живопись за ее эстетические ценности (цветные рисунки часто украшали сильно запущенные здания), а городские власти — за возможность сделать городское пространство более привлекательным при относительно низких финансовых затратах. Таким образом, настенная живопись стала все чаще применяться для эстетизации жилых районов, повышения туристической ценности городов, привлечения новых жителей в ревитализированные кварталы или ознаменования всевозможных праздников и годовщин. Муралы начали также играть важную роль в процессе джентрификации* некоторых городских территорий. Одним из нескольких примеров отношения к настенной живописи как форпосту наступающих перемен стал вроцлавский район Надодже. Городские власти на определенном этапе ревитализации города вовлекли в этот процесс художников, заказав одному из них огромный, красивый мурал «Ворота в Надодже». Мнение, что работа «Ворота в Надодже» была главным образом маркетинговым ходом городских властей, которым хотелось эффектным способом привлечь в Надодже новых, более состоятельных жителей, разделяют не все. Фактом является то, что часто такие художественные акции в обветшалых районах невольно становятся первым этапом процесса джентрификации, процесса нередко трудного для прежних жителей.

 

Частичная коммерциализация крупноформатной живописи новой волны вызывала и до сих пор вызывает большие противоречия, что демонстрирует хотя бы история защиты работы итальянского художника Блю. Крупноформатное изображение было выполнено во время фестиваля «Апдейтс» в 2010 году на одном из зданий в центре Варшавы. Несколько лет спустя, по случаю празднования 250-летия государственного театра в Польше, возникла идея закрасить вышеупомянутый мурал и заменить его другой работой — связанной с празднованием. Когда объявили об этом решении, город закипел. И на городские власти, и на Театральный институт, выдвинувший эту идею и проводивший мероприятие, обрушилась волна критики и обвинений в уничтожении ценных для Варшавы художественных произведений. Многочисленные протесты художников и простых жителей спасли работу Блю. В связи с этим скандалом, в творческих кругах вновь встал вопрос о границах коммерциализации настенной живописи — на новой работе должны были появиться логотипы организаторов. А это, по мнению некоторых художников, дискредитирует мурал, помещая его по соседству с крупноформатной рекламой. Много сделавший для польского стрит-арта фонд “Vlep[v]net” обратил внимание и на проблему всё большей инструментализации художественных акций, а также на то, что городское пространство захватывается рекламными проектами, которые ловко маскируются под уличное искусство. О скорости, с которой стрит-арт, поначалу низовое и анархическое художественное течение, начал подчиняться законам рынка и всеобщей коммерциализации, может свидетельствовать тот факт, что еще годом раньше направление его развития представлялось немного иначе. В 2009 году, во время первой конференции под названием «Стрит-арт. Между свободой и анархией», прозвучало много вопросов о сущности и будущем стрит-арта. О нем говорили как о «спонтанном вкраплении в мир постмодерна», указывали на его культурогенный потенциал, наконец, задавались вопросом, сыграет ли он роль (и какую) в современном искусстве. Часть рассуждений на тему универсальности и демократичности уличного искусства в настоящее время немного утратили свое значение, а некоторые из предсказаний оказались достаточно наивными.

 

Эстетические парашюты

Роман стрит-арта с миром искусства, а потом и с бизнесом, затупил задиристые когти уличного искусства ради компромисса с истеблишментом. Чтобы угодить вкусам как властей, кураторов, так и случайных зрителей, этой независимой до тех пор форме искусства пришлось стать более гладкой. Прежде всего, это относится к крупноформатной живописи. Может быть, поэтому старый андеграунд стрит-арта смотрит на современные польские муралы с легким пренебрежением и недоверием. Радикалы утверждают даже, что мурализм — как легальное и нередко организованное сверху творчество — перестал быть частью стрит-арта, главным двигателем которого является, скорее, инициатива снизу.

Славомир «Збёк» Чайковский, один из ветеранов польского стрит-арта, довольно резко отзывается о сегодняшней популярности крупноформатной живописи в Польше, называя часть нынешних фестивалей стрит-арта «храмовыми праздниками рисунка». Действительно, фестивалей стрит-арта (то есть, прежде всего, настенной живописи) в Польше немало. Помимо самых известных, таких как катовицкий «Стрит Арт Фестиваль» или варшавский «Стрит Арт Допинг», есть еще целая масса мероприятий помельче, кульминацией которых становится рисование на стенах. В принципе, каждый крупный город организует свои праздники стрит-арта: Гдыня, Лодзь, эпидемия мурала затронула даже маленькие городки вроде Домбровы-Гурничей. Недостатком части этих инициатив Збёк считает отсутствие учета пространственного контекста, то есть среды, в которой создается данный мурал. По его мнению, такая бездумность приводит к массовому появлению так называемых «парашютов» — работ, рисуемых наскоро, без знаний об окрестностях, о самом здании. Работ, которые, собственно, могли бы появиться где угодно в мире. И может быть, в этом нет ничего плохого, если нарисованные на стенах картины нравятся местным жителям. Хуже, когда между постоянными зрителями мурала и исполнителями отсутствует взаимопонимание. Ярким примером такого недоразумения может послужить хотя бы неудачный мурал в районе ул. Дудзярской в Варшаве — районе, который еще называют «гетто» либо «исправительной колонией» для жителей, выселенных из своих квартир. Дудзярская — это несколько изолированных от города многоквартирных домов — неудачный эксперимент городских властей в 90-е годы. Поблизости лишь железнодорожное полотно и мусоросжигательный завод. Качество жизни должна была повысить деятельность пропагандистов культуры, которые в 2010 году нарисовали на глухих стенах зданий гигантские черные квадраты — реплики «Черного квадрата на белом фоне» Казимира Малевича. По замыслу художников, муралы должны были обратить внимание властей на проблему изолированности жителей от остального города. Тем временем, по ощущениям самих жителей — волей-неволей ежедневно смотревших на готовое произведение — их маргинализация лишь усугубилась. Черные формы не ассоциировались у них с высоким искусством, а напротив, только подчеркивали безнадежность обитания в этом месте. Подвело взаимопонимание, а потребности художественного творчества отодвинули на второй план реальную проблему местных жителей, хотевших чтобы им освежили и разукрасили и так достаточно мрачное пространство.

 

Искусство шаговой доступности

Нынешнее двойственное отношение к искусству настенной живописи объясняется, в первую очередь, пресыщенностью этой формой художественной деятельности. Сегодня, через полтора десятка лет после расцвета этого направления искусства в публичном пространстве, злые языки говорят о новом урбанистическом недуге, который называют «муралиозом» — то есть чрезмерной эксплуатацией городских фасадов крупноформатной живописью. «Муралиоз» стоит в одном ряду с другими назойливыми явлениями польского городского пространства, таких как «билбордиоз» (тренд, возникший еще в 90-е годы, когда польские предприниматели начали массово и безнаказанно размещать рекламу на любой доступной поверхности) или «пастелиоз» (то есть увлечение раскрашиванием фасадов зданий — прежде всего, крупнопанельных — в безобразные пестрые цвета). Однако, независимо от того критически мы будем относиться к (сверх)популярности мурала или же с энтузиазмом, развитие крупноформатной живописи в Польше привело к тому, что художники, не связанные ранее с галереями, получили намного больший доступ к широкой публике, да и прогулки по городу стали увлекательнее. Кроме того, следует отдать должное — несмотря ни на что — культурогенному характеру мурала. В отличие от герметического современного искусства, замкнутого в галереях и нередко понятного лишь узкому кругу, мурализм — это ближайший, а иногда просто единственный источник эстетического переживания для массового зрителя. В этом смысле, крупноформатная живопись новой волны — как форма выражения — не утратила своего (контр)культурного характера.

 

Галерея под открытым небом

Не каждый мурал — великое произведение, но есть такие, которые, определенно, достойны того, чтобы их разыскать и хоть ненадолго остановить на них взгляд. Поэтому в завершающем разделе этой статьи мы предлагаем всем любознательным несколько жемчужин настенной живописи Варшавы, которые стоит увидеть при посещении города. Некоторые из работ свежие, у других давно уже есть свое место в наследии стрит-арта. И хотя Варшава — в отличие от Кракова и Гдыни — может быть, и не борется за звание польской столицы стрит-арта, тем не менее, здесь имеется немало интересных работ, которые могут стать вкладом в дальнейшее изучение урбанистического искусства в других городах Польши. К чему мы искренне призываем.

 

1010, ул. Мацкевича 1 (пересечение с Тарговой).

«Дыра в целом», то есть мурал, с которого начинается эта статья, была нарисована в 2015 году немецким художником, творящим под псевдонимом 1010. Иллюзия огромного провала появилась на стене одного из варшавских зданий по время фестиваля «Стрит Арт Допинг». Благодаря выполнению отдельных слоев разными цветами, удалось получить интересную иллюзию объема, а также невероятную глубину изображения. Впрочем, использование объема, иллюзии 3D и мотива провала — это неизменные элементы, характерные для творчества 1010.

 

APL 315, ул. Ломжинская 27

Работа украинского художника APL, рисующего в составе группы FAT315 — один из самых старых из представленных здесь муралов. Он появился в 2009 году на фасаде дома №27 по Ломжинской улице в районе Прага-Север в Варшаве. Несмотря на эти несколько лет, он все же не окончательно примелькался, наоборот — таинственная форма с большим глазом вверху, нарисованная на черной овальной плоскости, по-прежнему гипнотизирует и заставляет останавливаться.

 

Элтоно, ул. Злотая 73

Мурал, созданный в 2011 году Элтоно, французским художником стрит-арта с мировой известностью. Картина называется «Прямые линии» и представляет собой композицию из цветных геометрических фигур, которые как бы делят здание на этажи. Это не единственная работа Элтоно в варшавской Праге. Год спустя французский художник нарисовал еще один мурал „This way” на стене дома №4 по ул. Малой. Элтоно охотно привлекает к своей работе местное сообщество. При работе над «Прямыми линиями» он воспользовался помощью и гостеприимством жильцов дома, на котором писалась картина, а мурал на Малой 4 — результат его сотрудничества с детьми. Изображение представляет собой композицию из геометрических фигур, которые в действительности являются кодом, созданным из специально спроектированных символов, придуманных совместно детьми и художником. Так что этот мурал — забавная языковая игра, прячущая в себе много скрытой информации. Обе композиции, действительно, стоит увидеть.

 

БЛЮ, ул. Сенная 45

Работа Блю, о которой также упоминалось в этой статье — это уже культовый мурал с антикапиталистическим месседжем, окончательно вписавшийся в пейзаж центра города. Большую стену заполняют солдаты, безвольно, словно куклы, висящие на веревочках и управляемые неизвестной группой интересов. На их касках видны символы валюты евро, а также серпа, а мундиры украшены нашивками $$ — двойным символом доллара. Блю вписал свою работу в оригинальный, имевшийся фон здания, включавший старую рекламу времен ПНР. Этот мурал вызвал разногласия не только по политическим соображениям. Ведь скандал именно вокруг этой работы положил начало дискуссии о том, вписывается ли еще настенная живопись в эфемерную ткань стрит-арта, или же муралы следует рассматривать, скорее, как произведения искусства. А если так, то кто тогда должен заботиться о них.

 

«ТВОЖИВО», ул. Радзиминская 150

Из всех представленных здесь работ мурал группы «Твоживо» под названием «Человечья судьба» находится на наибольшем удалении — чтобы увидеть его, нужно отправиться в район Таргувек, на Радзиминскую улицу, 150. Картина была создана в 2010 году совместно с немецкой группой “Farbfieber” из Дюссельдорфа в рамках проекта “go west — go east”. В то же время, это одно из самых узнаваемых изображений данного художественного коллектива. Группа «Твоживо» использует в своем творчестве, главным образом, игру слов и типографику, сочетая их с синтетической графикой. Таким образом, из стен зданий прорастает сильное визуальное послание — комментарий к современности, нередко это просто апелляция к среде, в которой появляется работа.

На мурале видны две фигуры: одна побольше, в костюме, с волчьей головой, другая — поменьше, с головой овцы. Волк ведет овцу, а на фоне видна надпись: «человечья судьба». Однако игра цветом в типографике позволяет прочитать надпись и по-другому.

 

Хазме и Сепе, Силезско-Домбровский мост

Хазме и Сепе — это еще один знаменитый дуэт на польской карте настенной живописи. Показательное для их стиля совмещение органических элементов с геометрическими формами делает их работы уникальными и широко узнаваемыми. Одно из таких произведений можно найти на Силезско-Домбровском мосту (со стороны Старого города). На двух лестничных пролетах, ведущих на мост с бульваров у Вислы, размещен мурал под названием «1920». Работа коллектива связана с годовщиной Варшавской битвы (также известной как «Чудо на Висле») и представляет собой художественную вариацию на тему этого события. На картине изображена деформированная фигура Юзефа Пилсудского, сидящего на коне, стилизованном под игрушку оригами. Внимание привлекает характерный стиль мурала — сочетание геометрических линий с более причудливой формой.