Красную армию в Червоный Бор

Примерно год назад, после многолетнего молчания на эту тему, предметом общественной дискуссии вновь стал вопрос об удалении из публичного пространства памятников, увековечивавших тоталитарный строй. В этом, несомненно, большая заслуга местных общественных инициатив. Благодаря им, а также при содействии государственных институтов (в т.ч. Института национальной памяти), несколько монументов удалось убрать с улиц и из парков.
Особенно важным было решение властей самоуправления города Пененжно и, в первую очередь, его мэра Казимежа Клейдо, которое привело к демонтажу памятника Ивану Черняховскому. Это, несомненно, стало импульсом, который позволил решить многие подобные проблемы в Польше. Ведь по-прежнему возникают инициативы, цель которых — демонтаж памятников в честь Красной армии и коммунистических сановников. Недавно газета «Жечпосполита» сообщала, что уже сочтены дни барельефа с изображением Сталина, висящего в городе Цыбинка в Любушском воеводстве.

Не отправлять в Москву
Недооценивается, однако, значение одной проблемы: что делать с этими памятниками дальше? Некоторые из них — демонтированные в конце 1989 – начале 1990 года — нашли себе место в Галерее соцреализма музея Замойских в Козлувке. Там можно увидеть Берута из Люблина, Ленина из Поронина, Мархлевского из Влоцлавека. Самый большой Ленин — из Новой Гуты — уплыл в Швецию. Варшавские «четверо спящих»* и памятник Павшим на службе защитникам Народной Польши (прозванный «УБелиском»*) лежат в разобранном виде на городских складах. Дзержинский эффектно рассыпался в прах при попытке демонтажа осенью 1989 года. Ченстоховский бюст Берута переплавили. 
На вопрос, что делать с демонтированными памятниками, однозначного ответа по-прежнему нет. В принципе, обсуждаются три идеи. Первая — самая простая: сносить и уничтожать. К этому прямо призывает исторический опыт. Так поступали во Второй Речи Посполитой с ненавистными памятниками, установленными на польской земле захватчиками (например, с варшавским памятником полякам, павшим за верность своему монарху, в память об офицерах, погибших от рук ноябрьских повстанцев*, или с огромной фигурой Александра II, стоявшей напротив Ясной Горы).
Однако мне кажется, что сегодня мы обогащены опытом минувших лет. Снос памятника имеет, конечно, символическое значение, но лишает следующие поколения возможности ознакомиться со свидетельствами прошлого. Кроме того, это дискуссионный вопрос. Не случайно российское телевидение охотно сопоставляет картины того, как в Польше сносят памятники, с действиями террористов Исламского государства, уничтожающих коллекции искусства в музеях Сирии. Это яркое сравнение.
Другая идея, как дать вторую жизнь коммунистическим памятникам, особенно т.н. памятникам благодарности, состоит в том, чтобы перенести их на воинские кладбища Красной армии. Недавно такая мысль возникла в Лидзбарке-Варминском. По-моему, это не очень удачное решение — ведь памятник на кладбище по-прежнему увековечивает, напоминает, чтит. Если мы считаем, что Красная армия не дала нам свободы, то к чему за нее благодарить? Даже на кладбище.
Но самой опасной, по моему мнению, является третья идея — отправлять демонтированные фигуры в Россию. Этот вариант рассматривался, в частности, в отношении бюста Черняховского. Я предлагаю подходить к этой концепции с большой осторожностью. Ведь не нужна богатая фантазия, чтобы представить себе созданный под Москвой «парк оскверненных памятников», служащий блестящим доказательством «польской неблагодарности».

Предостережение от тоталитаризма
Итак, повторю вопрос: что делать с демонтированными монументами? Мы не можем оставить решение этой проблемы местному самоуправлению и даже Совету по охране памяти борьбы и мученичества. Польша как государство нуждается в скоординированных действиях. Это элемент столь модной теперь исторической политики, но в то же время — потенциальный инструмент исторического образования.
Нам нужно место, в котором демонтированные фигуры, мемориальные доски и бюсты можно будет хранить, экспонировать и должным образом описывать. Экспонировать, однако, не как памятники, а как музейные экспонаты. Нам нужна галерея, которая будет напоминать о пропаганде, дольше всего просуществовавшей в польском публичном пространстве. Которая будет предостерегать от тоталитаризма. Которая будет опровергать ложь тех, кто борцов против искажения истории превращает в варваров, оставляющих за собой разрушения и руины.
Есть место, которое для этого отлично подходит. Это находящийся на стыке Подляского и Мазовецкого воеводств бывший лесной военный полигон в Червоном Боре. Уже само название этого места может стать символичным. Упомянутый лес — место многих важных исторических событий. Там сражались январские повстанцы*, оказывали сопротивление немцам польские подразделения в сентябре 1939 года и солдаты Армии Крайовой в ходе операции «Буря»* в 1944 году. В межвоенное десятилетие там совершенствовали свое мастерство части Войска Польского, а после 1945 года лес давал укрытие многочисленным «про́клятым солдатам»*.
У Червоного Бора есть и другая история. Это — частичка польских земель, включенных в 1939 году в состав СССР. С расположенной там железнодорожной станции уходили эшелоны с поляками, вывозимыми на Восток. С этого перрона их близкие отправляли ссыльным посылки и письма — в надежде, что это поможет ссыльным выжить.
Во времена ПНР в лесу размещались, в частности, войсковые части МВД специального назначения. Эти подразделения продолжали традицию Корпуса внутренней безопасности, который боролся против польского подполья, выступавшего за независимость страны. На территории части был, по слухам, организован один из командных пунктов на случай вооруженного конфликта.
Осенью 1982 года в Червоном Боре был создан Специальный военный лагерь №6. Формально он предназначался для резервистов, призванных на переподготовку. В действительности это был своего рода лагерь для интернированных деятелей объявленной вне закона «Солидарности». Условия содержания здесь были значительно более суровыми, чем в официальных центрах интернирования. Резервистов держали на морозе, принуждали к многочасовым тренировкам, издевались и запугивали. Не случайно Червоный Бор называют польским ГУЛАГом.

Парк коммунистической пропаганды
Сегодня на территории бывшей воинской части находится тюрьма и центр приема беженцев. Однако места в лесу хватает, а расположенная в 10 км трасса S8 вскоре позволит быстро добраться до центра Польши. Все это склоняет к тому, чтобы уже сегодня подумать о будущем комплекса.
Может быть, именно такое символичное место должно стать парком бывших памятников. Своеобразным местом памяти о временах, к которым мы не хотим возвращаться. Местом, где каждый мог бы собственными глазами увидеть, что представляла собой коммунистическая пропаганда. Местом, которое примет на себя обязанность рассказывать о прошлом, отлитом в бронзе. Именно туда должны попасть ликвидируемые коммунистические памятники. В процессе разработки стратегии исторической политики на ближайшие годы стоит рассмотреть эту идею.

 

Автор — директор Бюро общественного образования Института национальной памяти, доцент кафедры экономической и социальной истории Высшей коммерческой школы в Варшаве.