Понизив голос

Войцех Кавинский (р. 1939) в период дебюта был связан с необычайно активной в то время группой «Поэтическая ориентация гибриды», тяготевшей к неоклассицизму и апеллировавшей к опыту того течения межвоенного авангарда, которое представляли Тадеуш Пайпер и Юлиан Пшибось. Видимо, это подтверждает, по крайней мере в случае польской литературы, мнение, что в своей глубинной сути авангард — хотя бы потому, что он формулирует рецепты литературного творчества, — уходит корнями в эпоху классицизма.
Члены этой группы, в частности Кшиштоф Гонсёровский, в своих программных выступлениях связывали требование свободы формального поиска с декларациями лояльности к власти (и по-разному, в том числе партийной принадлежностью, подтверждали свою лояльность). Большинство из них после 1989 года, когда в Польше сменился общественный строй, были оттеснены в тень, а их творчество, даже при общей маргинализации литературы, стало восприниматься как явление нишевое, что лишний раз убеждает: биографии поэтов небезразличны для судеб их произведений. Кавинский, безусловно, не принадлежал к наиболее политически активным авторам этого круга, но его имя ассоциировалось именно с ним. Силой обстоятельств, поэзия Кавинского оказалась вне сферы внимания активной литературной критики, его новые книги были встречены молчанием.
Сегодня прошлые политические коллизии, видимо, постепенно утрачивают значение, о чем может свидетельствовать организованная познаньским университетом им. Адама Мицкевича и состоявшаяся осенью 2015 года конференция, посвященная вкладу в литературу группы «Поэтическая ориентация гибриды». Это важная тема, поскольку поэзия группы сыграла определенную роль в реинтерпретации лирики межвоенного авангарда и повлияла на творческие поиски более молодых авторов, в частности — полемизировавших с «Ориентацией» поэтов «новой волны». Войцех Кавинский был не самым оригинальным среди поэтов группы, но его, несомненно, можно считать наиболее типичным, образцовым ее представителем.
Он дебютировал в 1964 году. Стихи его первых книг насыщены катастрофическим климатом, восходящим к ранней поэзии Чеслава Милоша. Декомпозиция мира, лишенного правил, обрекает героя этих произведений на риск индивидуального выбора, возлагает на него ответственность за положение человека, за его достоинство, составляющее для поэта абсолютную ценность. С годами Кавинский все больше склоняется к стилю лирики Тадеуша Ружевича, отказываясь от «языка муз». В то же время он черпает из источника лингвистической поэзии, не столько заимствуя ее приемы, сколько используя их в поисках языкового выражения абсурда существования. Все чаще слышны у него ирония и автоирония, побуждающие к стоической дистанции по отношению к миру.
Голос поэта становится тише, при этом ткань его стихотворений отличает необычайная эрудированность, она полна литературных аллюзий. Именно таковы стихи «Утреннего сонника», последнего сборника Кавинского. Их звучание, пожалуй, лучше всего передает финал стихотворения «Плата»: «Тройное кредо:/ — Давать знаки, ничего более (Цветаева)/ ...в моей старой башне прежде всего должны/ взяться за дело каменщики и другие ремесленники (Рильке)/ Я справлюсь со всем (Пастернак)».