Ковчег с видом

Фото: Olo Studio

Принцип такой: думай долго, строй быстро. Архитектор Роберт Конечный думал над своим домом три дня, а строил его четыре с половиной года. И получил премию за самый красивый дом в мире за 2016 год.

— Начнем с того, что я этого дома не хотел, — говорит архитектор Роберт Конечный. — Люди думают, что это воплощение мечты, своего рода визитная карточка архитектора. А у меня и времени-то не было помечтать, потому что это был самый краткосрочный проект из тех, что я осуществил в своей жизни, и в то же время один из самых трудных проектов, потому что разрабатывал я его для себя.

Дом он назвал Ковчегом. Престижный журнал «Wallpaper» признал его самым красивым односемейным домом в мире.

 

Ковчег

— Для себя проектировать труднее всего: нет времени, делаешь это по ночам, как говорится, на коленке. Хочешь во всем угодить близким, ни от чего не можешь отказаться. А это неправильно. Хороший проект должен быть бескомпромиссным, — вспоминает Конечный о начале работы над домом. — Жена настаивала, чтобы мы построили дом под Катовицами, но я не хотел полжизни проводить в дороге, добираясь до города. Я убедил ее, что лучше жить ближе к центру. Она уговаривала меня на домик в горах. Сначала я был против, но когда увидел участок с красивейшим видом на Бескидские горы, то сам загорелся этой идеей.

Дом он проектировал долго: еще одна комната, веранда… Запланированные 50 кв. метров превратились в 130.

— На бумаге расширять легко, я с ужасом думал, на какие деньги мы его построим, — смеется Конечный.

Летним днем шесть лет назад на склон въехал экскаватор, чтобы начать готовить место. На следующий день, в субботу, семья на участке; выходит экскаваторщик и жалуется, что кругом камни — за неделю не разровнять место.

— Я ему на это: так даже лучше, возьмите выходные. А жене говорю, мы прекращаем, я полностью меняю план, — вспоминает Конечный. — Это была пора, когда начались оползни, дома стало смывать с холмов. Мы бежали от наводнений в горы, а теперь оказалось, что наверху еще опасней.

Он испугался, поскольку своим домом нарушал ландшафт: дом планировалось вкопать в склон на глубину почти пяти метров.

— Шеф спятил, — стали говорить в архитектурном бюро «КВК Промес», когда в понедельник Конечный появился в своей катовицкой мастерской.

Общий принцип строительства такой: думай долго, строй быстро. Любой проект в его фирме создается в течение почти восьми месяцев, причем три из них уходит только на разработку концепции. Конечный думал три дня, а строил дом четыре с половиной года.

— Мне пришлось пересмотреть всё, вспомнить, зачем мы купили этот участок, и придумать всё заново, — говорит он.

Его очаровал великолепный пейзаж. Поэтому он решил, что дом будет рамкой, кадрирующей панораму на горы и долину. Наиболее дешевым вариантом был одноэтажный дом, но, чтобы жена чувствовала себя в безопасности, Конечный немного «отвернул» его от склона. Благодаря этому часть дома, где была спальня, поднялась на несколько метров над землей. А проблему с оползнями он решил таким образом, что дом представляет собой мост, под которым будет течь сбегающая с гор вода — это самая важная вещь в этом здании, симбиоз с природой. Ковчег стоит на трех поперечных врытых в землю стенах, остальная часть «висит» в воздухе. Затем появилась идея перевернутой крыши, в которой помещается подвал. А двускатная кровля — это требование местного плана благоустройства.

Когда его знакомый увидел Ковчег издалека на склоне, то сказал, что он похож на собачью будку.

 

Подвал

Роберт Конечный родился в 1959 году, сегодня это звезда польской архитектуры. Он неоднократно номинировался на Европейскую премию Фонда Миса ван дер Роэ*.

— Моя архитектура — не для широкой публики, она существует по тем же законам, что и артхауз в кино. Все хвалят, не всякий хочет смотреть, — говорит он.

Когда он начинал, то привозил с конкурсов награды, самые популярные мировые журналы печатали его проекты, он был известнее, чем многие его преподаватели из Силезского политехнического университета в Гливице. Но когда в 1999 году вместе со своей первой женой он основал собственное бюро, никто не хотел с ними сотрудничать. Он проектировал всё: мосты, костелы (третье место в конкурсе на Храм Провидения Божьего в Варшаве), школы — однако получал лишь немногочисленные заказы на односемейные дома. Тогда он почувствовал, что значит быть молодым архитектором в Польше, особенно если ты хочешь строить нестандартные дома.

— Сперва к нам обращались инвесторы, которые предпочитали скорее традиционные решения, потому что не понимали, что можно по-другому. Я терпеливо их выслушивал, но наш проект всегда был современным ответом на их требования. Потому что роль архитектора — это не механичное перерисовывание желаний инвестора, а еще и просвещение его, — вспоминает он. — Заказов не было, и нам действительно не на что было жить. Мы получили тогда заказ на проект двух домов в английском — что бы это ни значило — стиле. Мне очень нужны были деньги, но этого я делать не умел. Поэтому отправил заказчиков в другое бюро.

— Роберт Конечный занимается архитектурой так, как этому учат: сначала должна быть концепция, затем проработка деталей, и только потом можно начинать строить. Всё меньше людей поступает так, поскольку на это нет времени, — говорит один из архитекторов. — Долгое время он бедствовал, довольствовался премиями. Он поставил всё на одну карту: хотел добиться успеха как художник, а не как бизнесмен. Многие талантливые молодые архитекторы после обучения приспосабливаются к порядкам крупных бюро и идут на компромиссы. Он устоял.

Вместе с мастерской они переехали в подвал тестя. Там было холодно, и ему регулярно приходилось делать физические упражнения, чтобы не замерзнуть. Даже если на улице стояла жара, внутри приходилось сидеть в шапках и куртках.

В этот неотапливаемый подвал в начале 2000 годов и приехал инвестор на своем «Порше Каррера».

— Он нагнулся ко мне, — смеется Конечный. — Подвальное окошко, мы разговариваем, а снаружи сидят две собаки и смотрят на нас. Ужас! Инвестор потребовал сначала идею, а на подписание договора обещал согласиться только в том случае, если она ему понравится. Сегодня это невозможно представить, но тогда у нас не было выхода.

Конечный предложил сформировать дом вокруг атриума — центрального закрытого двора — с въездом под зданием. Автомобиль паркуется не в гараже, а как бы в прихожей. О том, что его проект получил премию «Дом года — 2006», архитектор узнал, когда находился в глубоком финансовом кризисе. Его уволили из очередного бюро, и он пришел забрать свои вещи, как вдруг раздался звонок из Лондона.

— А у меня был выбор: купить билет на самолет, чтобы лететь за наградой, или купить печь для новой мастерской. Я выбрал второе, — вспоминает Конечный.

Его бюро «КВК Промес» вошло в первую архитектурную лигу.

— Появилось множество предложений от девелоперов в стиле: подготовьте, пожалуйста, в течение недели несколько визуализаций микрорайона. Ни с одним из них я так и не договорился, — говорит Конечный.

 

Польский шик

«Перфекционист, трудоголик, бескомпромиссный», — говорят сторонники проектов Конечного. «Позёр, выскочка, баловень богатеньких», — возмущаются критики.

— Успехом он обязан своей коммуникабельности. А это редкая для архитектора черта. Он превращает здание в понятный для неспециалистов лозунг, в схему. Когда видишь табличку, на которой изображен бегущий человек, то понимаешь, что это эвакуационный выход. Подобным образом происходит и с проектами Конечного. Все они имеют в своей основе одну идею: дом-бункер, дом-кристалл, круглый дом, — говорит архитектурный критик Гжегож Пёнтек.

Визитной карточкой Роберта Конечного стали односемейные дома.

— Инвестор ожидает обычно чего-то эффектного, зрелищного, с размахом. И Конечному удается это осуществить. Не нужно обманываться, это не дешевая архитектура, — говорит один из архитекторов. — Такое пересечение модернизма с традиционным польским шиком. С одной стороны, плоские крыши, бетон, обширные стеклянные поверхности, с другой — яркая архитектура, стремящаяся выделиться, вырываться из окружающей среды.

— Я слышал разные упреки, но это что-то новое, — смеется Конечный. — Еще меня обвиняли в том, что поскольку я проектирую для состоятельных клиентов, то отождествляю себя с ними. Это вздор. То, с чем я себя отождествляю, — это мой домик площадью 100 кв. метров, где нет ни забора, ни гаража, а автомобиль стоит на улице. Но когда работаешь для кого-то, то этика нашей профессии заключается в том, чтобы выполнить заказ как можно лучше. Представьте, что я встречаюсь с инвестором, он мне рассказывает о доме своей мечты, а я говорю: вам нужно уменьшить площадь в пять раз, отказаться от бассейна, а сэкономленные деньги отдать нуждающимся детям. Я архитектор, а не священник, — объясняет он.

— Это блестящая архитектура на самом высоком уровне, но, как правило, она спрятана за забором где-нибудь за городом и редко способствует улучшению качества общественного пространства, — утверждает Пёнтек. — Его проекты — это такие архитектурные жемчужины среди моря мусора.

— Это правда, — признается Конечный. — У меня было ощущение, что я должен сделать что-то, чтобы улучшить жизнь в стране. Повысить средний уровень архитектуры. Я даже предпринял попытку спроектировать типичный дом, в основу концепции я положил круг, чтобы он подходил для любого микрорайона. Но проект был очень сложным, требующим детальной проработки. К счастью, мы реализовали только один такой проект, поскольку если бы я запустил его в Польше, то все специалисты прорабатывали бы его по-своему. Это было бы ужасно, я навредил бы стране еще больше.

Сейчас он предпринял еще одну попытку — проект «Оптимальный дом» на основе прямоугольника. На этот раз ему досталось от коллег-архитекторов. Они говорили, как ты можешь сначала утверждать, что лучшая архитектура —это всегда ответ на индивидуальный заказ, а потом делать дом «для всех»?

 

Пессимист

— Визуальное убожество, — говорит Конечный, когда разговор заходит о польской архитектуре. — Я не верю, что это изменится. Я люблю зиму, потому что, когда снег покрывает землю, возникает пространственный порядок, а весной я мечтаю провести акцию и обсадить здания деревьями, которые бы скрыли все архитектурные ужасы.

Я удивляюсь пессимизму Конечного, ведь в 2016 г. он получил премию за создание лучшего общественного пространства в Европе. Запроектированное им здание Центра диалога «Переломы» в Щецине необычно по многим причинам: оно сочетает в себе музей и новую городскую площадь. А рядом стоит знаменитое здание Щецинской филармонии.

— Хорошая архитектура в городах всё еще остается исключением. Она появилась вместе с деньгами из Евросоюза. Большие бюджетные деньги побудили также заграничные бюро участвовать в конкурсах, создавались замечательные проекты. Но польские законы и порядки не изменились, на тебя смотрят как на вора. И чиновник, с которым ты сталкиваешься, — это заложник бюрократии, для него важен не здравый смысл, а чтобы всё было по правилам, — жалуется Конечный.

Архитектор рассказывает, как Фабрицио Бароцци и Альберто Вейга за свой проект здания щецинской филармонии получили кучу похвал, в том числе главную премию Фонда Миса ван дер Роэ в 2015 году. Но в одном из иностранных интервью признались, что это был самый неудачный опыт в их жизни. Проект стоял полгода, потому что они не могли договориться с польскими чиновниками.

— Я могу это подтвердить. Решение о переносе фонарей на нашей площади мы обсуждали несколько месяцев, а это можно было решить за несколько минут, — вспоминает он. — В результате теперь мы имеем еще больший пространственный хаос, но зато всё по закону.

Дом Роберта Конечного стоит уже год, но архитектор признается, что был в нем только несколько раз. Сейчас он хочет бывать там чаще. И конечно, благодарит жену, потому что без нее не было бы Ковчега.