Что от бизнесмена, а что — от частника

Или почему в Польше плохо относятся к предпринимателям

На протяжении 45 лет нам внушали, что спекулянт — это зло. Крадет, обманывает и манипулирует. Это язва на здоровом теле социалистического хозяйства. Наконец на смену планированию и регулированию цен пришел рынок (со всеми присущими ему изъянами). Партийной и рациональной (в меру партийного ума) экономики больше нет, но негативный образ предпринимателя по-прежнему жив и прекрасно себя чувствует. В глубоко укоренившихся негативных эмоциях по отношению к тем, кому удалось чего-то достичь, есть нечто исконно польское. Кроме того, нам чрезвычайно удобно объяснять свое чувство горечи и разочарования, свои негативные оценки людей и ситуаций именно побочными следствиями длительной терапии ненависти ко всему, что хоть немного связано со свободным рынком. Все, что касалось предпринимательства, так или иначе, было подозрительным — это факт. Однако мы не хотим замечать, что прожили уже почти 30 лет после краха коммунизма, поэтому попытки заслоняться его последствиями становятся безосновательными. Но существует и другая сторона медали.
Это немного напоминает старый анекдот о беседе владельцев двух фирм: — Ты своим сотрудникам еще платишь зарплату? — спрашивает первый. — Нет. — Я тоже нет. А они все равно приходят на работу? — Приходят. — У меня тоже. Так, может, начнем брать с них плату за выход на работу?
И грустно, и страшно. И при этом по-прежнему актуально, поскольку капельницу, из которой сочится недоброжелательное отношение к бизнесу, зачастую, как это ни парадоксально, поддерживают сами владельцы фирм.
Просто волосы на голове встают дыбом, когда слышишь, как сегодня, в 2016 году, выглядит польский капитализм. Какие стандарты управления действуют в польских фирмах, особенно в малых и средних. Какие «византийские» дворцы строят себе предприниматели, которых называют «вахлаками бизнеса», так как по менталитету они все еще не выросли из белых носков и малиновых пиджаков. И, наконец, проблема массового моббинга в польских фирмах. Разве это не «заслуга» предпринимателей? Конечно, частично да. Но как определить, что перевесит в данном вопросе, кто виноват больше? На ком лежит ответственность за то, что у поляков сложился не самый лучший образ польского бизнесмена? И тут как в известной пословице — правда посередине. И на тех, и на других, и на предпринимателях, и на тех, кто на них работает.
По данным опроса общественного мнения, который проводился в текущем году организацией, объединяющей предпринимателей, люди, не занимающиеся хозяйственной деятельностью, считают, что «доходы предпринимателей и успех фирмы — это заслуга ловкачества, нечестности и умения обойти или нарушить закон». Именно так интерпретирует успех на рынке тысяч польских фирм любой Ковальский, обычный гражданин Польши. Правда ли это? Неужели дела обстоят так плохо?
— Несомненно, поведение некоторых представителей частного бизнеса зачастую бывает безнравственным. Почти каждый день можно услышать о манипулировании клиентом, об умышленном обмане ради получения максимальной прибыли. Я сам, как предприниматель малого бизнеса, сталкиваюсь с подобным. Даже крупные концерны делают все, чтобы обмануть клиента, — говорит Мирослав Словиковский, бизнес-тренер и управляющий партнер фирмы «TIM Training». — «Поскольку весь рынок действует по тем же правилам, просто с разной интенсивностью, то и малые, и более крупные предприниматели вынуждены принимать одну из двух возможных стратегий: либо обманывать и быстро зарабатывать, либо за счет честной работы и хорошей репутации постепенно завоевывать клиентов. Второй путь весьма труден, и по-прежнему слишком немногие предприниматели считают, что он окажется рентабельным в длительной перспективе. Поэтому по-прежнему очень многие выбирают первый путь, — добавляет Мирослав Словиковский.
Действительно, часто поведение предпринимателей служит обоснованием для того, чтобы называть их «вахлаками бизнеса». Но откуда появляется такое поведение? Наверняка не только из личного желания выбрать кратчайший путь. Просто в бизнесе это рано или поздно становится единственным выбором. Ответ на этот вопрос можно отчасти найти в исследованиях «Поляки о ведении бизнеса». Катажина Ковальчук из Центра изучения общественного мнения пишет в итоговой части этого материала: «Слишком большие издержки производства, слишком высокие налоги на доходы фирм, а также слишком много регламентирующих правил, таких, как необходимость получать разного рода концессии и разрешения, — таковы, по мнению общества, главные проблемы, с которыми сталкиваются предприниматели. О больших издержках знают более половины поляков, о высоких налогах — почти половина. Может быть, поэтому лишь 18% из нас раздумывают над тем, стóит ли в будущем заняться самостоятельной хозяйственной деятельностью, а 40% никогда об этом не думали и даже планов таких не строят». Если очень большая группа поляков знает о проблемах, существующих в бизнесе, то сам бизнес может ощущать себя просто придавленным этими проблемами. Хочешь — не хочешь, но он должен на них отреагировать.
Статистика — это одно, а реальные истории — другое. Я не собираюсь защищать предпринимателей, многие из них никакой защиты не заслуживают, но кое-кто из них рассказывает интересные вещи. Например, девелопер, который застраивает новые районы на востоке страны.
— Когда-то многие проблемы можно было решить с помощью небольших подарков — ужин, шелковый галстук или виски single malt. Так или иначе, 200-300 злотых — и никакой головной боли. Теперь можно что-либо уладить только с помощью взяток, причем ни много ни мало, а таких, что хватит на новый автомобиль. Естественно, улаживаются дела с чиновниками, которые держат тебя за горло, чувствуют себя хозяевами положения. Они могут либо возвести тебя на финансовый пьедестал, либо столкнуть в пропасть. Достаточно одного их желания, чтобы доказать, что ты совершенно напрасно потратил 5 млн злотых на участок под постройку трех зданий, так как там ничего построить не получится. Что ты просто утопил эту огромную сумму. И ничего с этим не поделаешь, потому что они так сказали. То есть, несмотря на план освоения данной территории, они не дадут осуществить застройку или будут бесконечно затягивать сроки. Взяток я боюсь, не хочу попасть в тюрьму. И должен ли я в такой ситуации, когда речь идет о существования фирмы и занятости почти сотни человек, должен ли я при этом особо беспокоиться о том, хорошо ли я с ними обращаюсь, не обидел ли я их, не дай Бог? А то вдруг, если я их обижу, образ предпринимателя ухудшится? Просто смешно! Польская действительность — это же джунгли, и у меня нет времени на нежности, — жалуется он.
Может, и джунгли, но такие, в которых именно работодатели чаще всего охотятся за работниками. Чтобы уравновесить сказанное, приведу рассказ бывшего сотрудника большой польской торговой фирмы, которой принадлежит несколько десятков продовольственных магазинов: владелец фирмы постоянно всем сотрудникам говорил, что они — воры, лентяи, канальи и крысы. Что они никуда не годятся — ведь если бы они хоть что-то умели, то не работали бы в магазине. Что живут они только благодаря ему, так как никто им не дал бы даже пособия. Вот какой он человечный хозяин. А они его еще и обкрадывают, он одного поймал, когда тот ел яблоко. Он мог толкнуть работника, дать пинка, похлопать по спине или по другим частям тела. Однажды он кого-то ударил, но, к сожалению, без свидетелей. Текучка кадров в этой фирме была чрезвычайно высокой. «Сам я выдержал там только год. Никто из тех, с кем я работал, у того хозяина больше не работает. Заметьте, все это происходило не в ХIХ, а в ХХI веке. Два года тому назад», — вспоминает бывший сотрудник этой сети.
Такие случаи формируют наше личное негативное отношение к предпринимателям на долгие годы. Когда мы об этом только слышим, они кажутся не столь уж ужасными. Однако если подобное случается с нами, то почти наверняка нас не удастся убедить в том, что владельцы фирм, — конечно, за некоторым исключением, а такие всегда найдутся, — заслуживают хоть сколь-нибудь теплого к себе отношения. Это отчетливо видно, если принять во внимание исторический уже, т.е. относящийся к началу польской экономической трансформации, контекст. По данным ЦИОМа (тот же опрос), в январе 1991 года, вскоре после политической трансформации, три четверти поляков (73%) поддерживали «попытки создать в Польше экономику свободного рынка по западному образцу». Ведь это была наша цель в течение многих лет: выезжая на наших малолитражных «сиренах» в отпуск в Болгарию (а это было самое большее, что мы могли себе позволить), мы мечтали о «мерседесах» и отдыхе на Лазурном берегу. Употребляя сладкие плитки, мы мечтали о настоящем шоколаде. Обставляя квартиры мебелью из древесно-стружечных материалов — ДСП, мы мечтали приобрести кресла «Честерфилд» из настоящей кожи. На протяжении многих лет это для нас было недоступно, поэтому падение железного занавеса, особенно в той сфере, которая касалась перспектив экономики, мы восприняли с настоящим энтузиазмом. Однако спустя несколько лет этот энтузиазм резко снизился, так как трансформация нас разочаровала. Прежде всего, она оказалась бескомпромиссным материальным состязанием, во время которого густо падают трупы, но никто из-за этого особенно не переживает. Ответственность за эти трупы в значительной мере ложится на владельцев фирм, которые разрушали польский капитализм своей жаждой денег. В итоге в 2000 году уже только две пятых поляков (41%) — почти вполовину меньше, чем девять лет назад — считали, что экономика, в основе которой лежит свободный рынок — предел мечтаний наших отцов, — и есть лучшая для Польши экономическая система. В 2006 году, спустя еще шесть лет деятельности польских фирм и польского рынка, лишь 35% поляков были уверены, что модель экономики, основанная на прибыли, та модель, которая нам так нравилась еще в 1991 году, — это именно то, что нам требовалось, когда мы сопротивлялись коммунистическому режиму столь сильно, что кое-кто за это заплатил жизнью. К счастью, теперь дело обстоит немного лучше, хотя еще не совсем хорошо. Вроде бы половина из нас считает, что польский капитализм ежедневно успешно сдает экзамен (лишь половина или целая половина?), однако 37% уверены, что этот экзамен мы провалили (у остальных нет мнения). Эти 37% недовольных — самый большой процент за 15 истекших лет. Невозможно подсчитать, сколько из них голосовало за ПиС, ибо они почти всегда протестуют против всего и почти всем недовольны, но среди избирателей этой партии почти три четверти (72%) считают, что польская экономика и польские фирмы работают плохо. Наверняка в какой-то мере на эти негативные оценки влияет тот факт, что ПиС вот уже много лет на тему бизнеса особо одобрительно не высказывается, тем самым по умолчанию соглашаясь, чтобы за все плохое возлагалась ответственность на бизнес (разумеется, более всего виноваты всегда «Гражданская платформа» и Дональд Туск).
Отрицательная оценка бизнеса — это еще и производная распространенного среди поляков мнения, что рыночная экономика в наших условиях дает шанс обогатиться лишь немногочисленной группе (79% из нас подписывается под таким утверждением). Только каждый восьмой (12%) считает, что благодаря такой экономике растет жизненный уровень граждан, и все становятся все более зажиточными. По данным опроса общественного мнения, проведенного ЦИОМом, с экономикой, основанной на частном предпринимательстве, более всего ассоциируются: прибыль (71%), развитие и технический прогресс (по 69%), свобода (60%), производительность (59%), а также благосостояние (58%), но также эгоизм (52%), коррупция (48%) и отсутствие равенства (46%). Более половины поляков (56%) считают, что в самом начале системных преобразований фирмы основывали прежде всего те, кто имел связи и знакомства в различных институциях, главным образом общественных. Сегодня число радикальных мнений по этому вопросу снизилось, но не настолько, чтобы оставаться незамеченным. Две пятых из нас (39%) убеждены, что начать собственное дело ныне решаются прежде всего те, у кого есть неформальные контакты, а, значит, частный сектор руководствуется не равенством шансов, а привилегированным доступом. «Поляки в настоящее время более скептически, чем еще пять лет тому назад, оценивают выгоду, которую нашей стране приносит рыночная экономика. В определенной мере это следует из растущего недовольства тем, как функционирует в Польше эта экономическая система», — резюмирует Катажина Ковальчук из ЦИОМа.
В Польской экономической палате также отмечают, что польский бизнес ассоциируется скорее с ловкачеством, чем с миссией. Агнешка Дурлик из ПЭП считает, что виной тому старые методы деятельности владельцев фирм, которые, создавая в 90-е годы основы нового польского экономического порядка, забыли, что поведение, основанное на принципе «цель оправдывает средства» годится в литературе, а в реальной жизни совсем не обязательно.
— Когда-то более естественным казалось закрывать глаза на сомнительные с точки зрения закона или этики поступки, на которые решались предприниматели, особенно в том случае, если они достигали хороших результатов. В начале 90-х, когда в Польше еще не было железных правил ведения бизнеса, кроме одного — зарабатывать как можно больше, — случалось всякое. Некоторые совершали действия, которые сегодня подпадали бы под определенные статьи уголовного или фискального кодекса, но тогда и результаты значительно превышали намеченные планы, — поясняет Агнешка Дурлик.
Форум гражданского развития и Польский совет бизнеса, которые возглавляет Лешек Бальцерович, недавно подготовили документ под названием «Образ предпринимателя». Из этого документа следует, в частности, что «предприниматели ассоциируются у нас скорее с чем-то хорошим, и мы положительно оцениваем их вклад в национальную экономику». Добавим к этому, что «постоянный экономический рост Польши возможен только при участии отечественного предпринимательства». Но если взглянуть несколько глубже, то будет легче понять, почему патока первых официальных страниц документа окажется не столь уж сладкой в финале. И почему, несмотря на эти важные декларации, оценка, которая даётся владельцам польских фирм и тем, кто имеет бизнес в Польше, не отличается восторженным оптимизмом. По мнению принявших участие в опросе, лишь половина работодателей вовремя рассчитывается по своим обязательствам, в том числе выплачивает зарплату сотрудникам и переводит деньги подрядчикам. Ещё хуже обстоит дело с правильным документированием рабочего времени (а это связано с возможными гонорарами за сверхурочные часы либо с отсутствием таковых) — лишь 41% работодателей, согласно докладу, как следует за этим следит. Несколько хуже, чем в Польше, оцениваются предприниматели только на Кипре, в Греции, в Болгарии и в Словакии. Лучше — во всех остальных странах Евросоюза. Лидирует Дания (79% положительных оценок), следом идут Ирландия, Финляндия, Австрия и Германия.
— В Польше механизм конкуренции не в состоянии исключить нечестных предпринимателей. Упрощение правил и наказание за любой обман должны применяться гораздо жестче. Только это дает шанс сделать бизнес более цивилизованным и улучшить его образ, который зачастую сам бизнес и портит, — такое мнение высказывает Мирослав Словиковский из «TIM Training». — Необходима также значительно более эффективная защита граждан от всякого рода ростовщичества, вымогания денег и умышленного введения в заблуждение. В этом случае государство совершенно забыло о гражданах, а чувство безнаказанности у многих нечестных предпринимателей стало почти безграничным.
Изабелла Гжанка в своей работе «Общественный капитал во взаимоотношениях с клиентами», которая теоретически считается обязательной для управляющих предприятиями, пишет так: «Любая интеракция с клиентом в любом из возможных его взаимодействий с предприятием должна быть направлена не только на максимальную степень обратной связи в таком взаимодействии, но, прежде всего, должна укреплять уверенность клиента в том, что он для данного предприятия наиболее важен». Жаль, что в польских условиях это по-прежнему всего лишь образ, существующий только в учебниках, образ далекий от реальности.