Изменения в польско-российских отношениях

Кшиштоф Занусси. Фото: East News

Режиссер Кшиштоф Занусси отказался от должности сопредседателя Польско-российского форума гражданского диалога, так как польское правительство решило изменить состав Форума.


— Прежний состав Польско-российского форума гражданского диалога, который был предложен вами в период работы предыдущего правительства, закончил свое существование. Почему так случилось?
— Я обратился к министру Витольду Ващиковскому с вопросом, будет ли МИД по-прежнему поддерживать нашу деятельность, и публично получил ответ: «да». Спустя месяц — после визита его заместителя в Россию — я узнал, что состав группы будет изменен. В связи с этим свою миссию сопредседателя Форума я счел завершенной.
До сих пор дела обстояли таким образом, что я имел право приглашать людей из интеллектуальных, художественных и политических кругов. Даже если МИД нам кого-либо предлагал, то это происходило при обоюдном согласии. Я пригласил в состав Форума людей, связанных с кинематографией: Дариуша Яблонского, который продюсировал и снимал фильмы совместно с российскими коллегами, и режиссера Вальдемара Кшистека. С польской стороны в состав Форума входил также православный епископ Иеремия, а с российской — члены патриархата. Сопредседателем Форума с российской стороны был Леонид Драчевский, бывший посол РФ в Польше. Членами Форума были также бывший министр культуры Михаил Швыдкой и Сергей Караганов — близкий к Кремлю идеолог, а также целый ряд общественных деятелей, среди которых одни относились к нам доброжелательно, другие — совсем наоборот. Но именно это и было интересно. Ведь мы разговаривали без свидетелей, наши беседы были довольно откровенными.
— Когда был создан Форум?
— Восемь лет назад, когда МИД возглавлял Радослав Сикорский. Форум собирался ежегодно до момента аннексии Крыма. Но теперь российская сторона выступила с инициативой вернуться к нашим беседам. Мы серьезно обдумывали этот вопрос. Некоторые участники Форума отказались принимать участие в его работе после аннексии Крыма — как например, писатель Петр Войцеховский. Адам Михник формально не отказался, но я не знаю, захочет ли он участвовать в возобновленных беседах. Правда, для меня этот вопрос уже не актуален.
— Какие вопросы выносились на обсуждение Форума?
— Наши встречи были ориентированы на будущее. По вопросам, касающимся прошлого, то есть по так называемым сложным вопросам, существует другая группа, которую возглавлял Адам Ротфельд. После смены правящей команды он ушел в отставку. Его группа достигла очень многого — опубликован совместный документ «Черные пятна, белые пятна», содержащий польские и российские оценки самых трудных проблем за последние 90 лет. Мы даже шутили, что мы — комиссия «по легким вопросам». Мы вели дискуссии о том, куда движется Россия, Европа, мир. Мы ставили вопросы: какой будет Европа будущего? Светской, религиозной, многоконфессиональной, мультикультурной? Может ли православие помочь в модернизации общества и может ли оно само модернизироваться?
В этом не было политической миссии. Мы разъясняли российской стороне наши соображения и старались со своей стороны понять ее аргументы.
— Вы бываете в России, работаете там в театрах, выступаете в СМИ. Какой оттуда видится Польша?
— Все зависит от степени информированности. Есть СМИ, которые представляют образ Польши как несчастной, бедной, раздираемой конфликтами страны, которую вдобавок Европа использует в своих целях.
— Разрушенная страна?
— Да, хотя это нелепый образ — достаточно с востока пересечь нашу границу и увидеть, как сегодня выглядят города Белосток, Люблин, Жешув. Я помню, несколько лет назад я вместе с тогдашним председателем комиссии по иностранным делам Думы участвовал в одной телепередаче. «Вы, поляки, — говорил он, — стремитесь быть мостом между нами и Европой. Но вы нам для этого не нужны. Мы будем разговаривать непосредственно с Брюсселем». Я ему ответил, к радости публики в студии, что ему не повезло, ведь я в этом Брюсселе уже присутствую. Брюссель — это мы! Польша уже там. Россияне как-то не совсем это понимают. Невежество на тему Европы просто ужасающее. Господствует убеждение, что Европа должна распасться. СМИ подхватывают информацию, свидетельствующую о том, что она разваливается. Как будто они ожидают, что это неизбежно произойдет в рамках исторической справедливости, раз уж распался СССР.
Возвращаются давние панславистские идеи: союз славян под руководством России. Я как-то беседовал с министром иностранных дел Сергеем Лавровым. Он ссылался на наши общие славянские корни. Я подумал, что с моей итальянской фамилией, хоть я и поляк, меня из этого сообщества исключат.
— Как меняется Россия?
— Во многом она возвращается к тому, чем была прежде. И это не назовешь положительным изменением. Россия по-прежнему отстает от развитых стран мира и не желает задуматься над тем, почему это происходит. В 1914 году цивилизационная дистанция, отделявшая Россию от Запада, была такой же, как сегодня: полвека. Россия — огромная страна, имеющая большое значение, но показатель ее развития низок. На нашем Форуме мы пытались понять, в чем тут дело. Ведь нам всем нужна Россия стабильная, развивающаяся, уважающая ценности, которые мы считаем общечеловеческими, и уж точно европейскими, сформировавшимися на почве христианства.
— Стоит ли нам бояться России?
— Россия представляет собой угрозу прежде всего для себя самой. Она не стремится идти к благосостоянию, а ведь именно это — стабилизирующий фактор. Но капризы истории предвидеть невозможно и надо принимать во внимание все варианты, включая самые оптимистические.
— В вашем фильме «Персона нон грата» польский дипломат подозревает в предательстве своего друга, российского политика, которого играет Никита Михалков. Поляк и россиянин говорят друг другу в глаза самые неприятные вещи, они откровенны друг с другом и, оказывается, это возможно…
— Именно так вел себя проф. Владислав Бартошевский. Я видел, как он работает, когда он был главой МИДа. Парадоксально, но его стиль — открытости без церемоний — вызывал у россиян доверие. Они ему верили, так как он говорил все, что хотел сказать, причем еще, можно сказать, на лестнице, прежде чем сесть за стол. Ведь несогласие не исключает диалога.
— А Никита Михалков — он для вас кто?
— Сегодня он лишь частично относится к миру искусства. Прежде всего он входит в элиту власти.
— Трудно было в то время уговорить его сыграть роль друга-предателя?
— Любопытно, что поляки воспринимают этот персонаж неоднозначно, а сам актер ничего такого не чувствовал. Для российских зрителей Михалков в фильме «Персона нон грата» представляет их точку зрения без всяких оговорок.
— В политическом диалоге надо постоянно делать поправку на разные коды мышления. С русскими трудно разговаривать с позиции кого-то, на кого напали, с точки зрения уязвленного достоинства.
— В России я встречаюсь также с людьми, чьи взгляды далеки от моих собственных. Но эти контакты представляются мне полезными, хотя, по существу, на мои встречи с россиянами у нас смотрят не всегда положительно. Я встречаюсь также с представителями кругов, которые составляют меньшинство. Теперь я поеду выступать с лекциями в Фонде Гайдара. У меня была встреча в «Мемориале» с молодежью, которая ратует за европейские ценности. Я беседую с ними о гражданском обществе. О том, что ни территориальная экспансия, ни чрезвычайная концентрация власти в ХХI веке не гарантируют никаких преимуществ. Там, где власть чрезвычайно централизована, там страна обычно слаба. И наоборот — где сильное общество, там власть может быть слабой, а государственная машина работает прекрасно.
— Вы любите бывать в России?
— Честно говоря, уже одно то, что я не употребляю крепких алкогольных напитков, немного затрудняет контакты. В России я ощущаю себя чужим, но именно это мне интересно. Может быть, россияне потому столь доброжелательно ко мне относятся, что я для них явление странное, во мне мало славянского. Анджей Вайда как-то сказал: «В голове каждого поляка спит маленький русский, который, глотнув алкоголя, безобразничает, но на следующий день в поляке просыпается ненависть». Я думаю, что поляки боятся того, что они похожи на русских, и не любят себя за это, а потом эту неприязнь переносят на соседа.