"НЕ БОЙТЕСЬ!"

"Мы теперь не сироты - у нас есть Папа!" - так воскликнул по телефону Владимир Максимов, сообщив мне поразительную новость: Папой Римским только что избран краковский митрополит кардинал Кароль Войтыла. Владимир Емельянович был человеком глубоко, можно сказать истово, православным, а вот ведь сказал такое - и как всегда оказался прав.

Посчитайте сами. В следующем, 1979 году - в октябре, в первую годовщину своего избрания на папский престол, - Иоанн Павел II совершил первое паломничество в Польшу, собирая на свои богослужения и проповеди миллионные толпы - которые, слушая его, вдруг ощутили, что они не толпа, не толкучка броуновских атомов, но и не "стройные шеренги" тех же атомов, выведенных на принудительно-праздничную демонстрацию. Посмотрели друг на друга и сами на себя, собрались с силами... И вот прошел еще неполный год - и поляки преподнесли всему миру сюрприз: на территории одной зоны коммунистического лагеря развернулись, а затем и победили рабочие забастовки и был создан независимый профсоюз "Солидарность". Помню, как радовались у нас в Париже антисоветски настроенные левые: против (извращенного, по их мнению) коммунизма борется пролетариат, рабочий класс. Так им хотелось верить в осуществление законов марксизма-ленинизма, что они совершенно забывали - или скорее закрывали глаза на то, что забастовки сопровождались молебнами и литургией, а на Гданьской судоверфи висел портрет Папы...

Наследники Сталина быстро поняли, как опасны им и Папа с опытом жизни (своей и Церкви) под коммунистическим режимом, и "Солидарность", ставшая неожиданным ответом на знаменитый презрительный сталинский вопрос: "А сколько дивизий у Римского Папы?.." В мае 1981 года "младшие братья" - болгарские чекисты (доказательство обнаружилось в архивах Штази) организовали покушение на Иоанна Павла II, а в декабре военное положение поставило "Солидарность" вне закона.

И все-таки, как в то время только чаялось, а потом стало достоверным и очевидным, эти годы - самые последние 70-е, самые первые 80-е - стали началом конца коммунизма. Невозможно не оценить вклад в его крах Иоанна Павла II, хоть Папа никогда не выступал как политический лидер, не выдвигал политических программ и не давал своего благословения политическим движениям. Зато, думаю, его благословение было дано всем (не только католикам и даже не только христианам), кто защищал от безбожной власти свободу (данную человеку от Бога), совесть (тоже Богом в нас вложенную), право на личную ответственность, на личное участие в истории (то, что в Польше во времена "Солидарности" окрестили словом "субъектность"). Ибо это не политическая деятельность, а нравственная.

На страницах "Новой Польши" не раз писалось об отношении Иоанна Павла II к православию, но сейчас, провожая его в последний путь, нельзя не повторить основное хотя бы бегло. Благодаря Папе вновь обрели жизнь забытые слова Вячеслава Иванова о Восточной и Западной Церквях: "два легких христианства". Еще Папа говорил о православии и католичестве как о двух легких Европы. Он же сказал: "Церкви-сестры". Не без поддержки Папы жили такие начинания, как издательство "Жизнь с Богом", выпускавшее для православных в России богослужебную и богословскую литературу. Или благотворительная организация "Помощь Церкви в беде", тоже снабжавшая литературой и материальными средствами верующих в СССР, и не только католиков (в 90-е гг. она прямо помогала православным приходам и епархиям Московской Патриархии).

Иоанн Павел II высоко ценил русское православное богословие и религиозную философию, часто ссылался на Владимира Соловьева, о. Павла Флоренского, Павла Евдокимова и многих других. Его письмо деятелям культуры (которое мне довелось переводить на русский язык, как и написанное в ответ на него эссе Чеслава Милоша) было построено на словах Достоевского "Красота спасет мир".

При Иоанне Павле II те пресловутые перегородки между православием и католичеством, которые, по слову одного православного иерарха XIX века, не доходят до неба, стали, казалось, еще ниже, еще проглядней - поверх них как будто уже можно стало подать друг другу руки. Еще не причащаться вместе, еще не находить решение нескольким неразрешимым (но, на мой взгляд, не слишком важным) спорам - но подать друг другу руки. Это было особенно легко в те времена, когда равно преследовали всех верующих. Потом, увы, это оказалось труднее.

С горечью приходится признать, что глубокое уважение Папы к русскому православию осталось практически безответным. Ему так и не удалось осуществить свою мечту - по-братски встретиться с Патриархом Московским и всея Руси (хотя он встречался со многими главами поместных Православных Церквей, в том числе и в ряде посткоммунистических стран, а опыт общения Папы Римского и Патриарха Вселенского и Константинопольского начался еще во времена Павла VI и Афинагора и продолжался при Иоанне Павле II и Варфоломее). Более того, препятствия деятельности католической Церкви в России, которые чинили власти в последние годы, явно вдохновлялись православной иерархией.

Развитие католической Церкви в России - дело нормальное. Евангельскую Благую Весть она несет не православным, а неверующим, и если донесет тем, кого православные не сумели затронуть, - нам, казалось бы, только радоваться: вот еще одним верующим стало больше, еще одна душа вырвана из безбожной магмы. Нет, не радуются, говорят о "прозелитизме", о "канонической территории".

Иоанна Павла II в западной прессе часто обвиняют в консерватизме, ретроградстве. Консерватизм - возможно, не буду спорить, ибо Церковь должна обладать здоровым консерватизмом, "не угашать духа", а этого угашения так хотелось бы заполняющим западные СМИ "прогрессистам", обычно попросту атеистам, агностикам или, что еще хуже, маловерам. Но никак не ретроградство. И как раз один из примеров этого - неслыханная открытость Папы к православию. "Да будут все едино" - так называется одна из его энциклик, но это и постоянный его призыв и напоминание. И разве не об этом молимся и мы, когда на ектении просим Господа о соединении Церквей?

Под конец мне хочется вспомнить еще одну его любимую цитату из Евангелия: "Не бойтесь". Слова "не бойся", "не бойтесь" очень часты в Евангелиях, но до нашего Папы их как будто никто особо не выделял. Думаю, это и есть тот завет, который он нам всем оставил, независимо от нашей религиозной принадлежности.