БИБЛИОТЕКА «РУССКИЕ КНИГИ»

Вот уже полтора десятка лет варшавский стадион 10 летия остается самым большим в этой части континента базаром под названием «Ярмарка Европы».

Библиотека «Русские книги», сектор 38. Зеленый фанерный ларек. Несколько десятков белорусских книг, больше тысячи русских. Видеокассеты, DVD, кассеты и компакт-диски с русской музыкой. За прилавком Виктория — 25 лет, гражданка Белоруссии, неполное среднее образование.

— Бумаги не в счет. Важно, что у кого в голове, — говорит она.

Виктория — загорелая, мускулистая, огненно-рыжая. На руке большая татуировка: оскалившееся в улыбке солнце или подсолнух — кому как больше нравится. На лопатке крадущаяся лесная зверюшка.

— У нас в библиотеке есть белорусские словари, которыми интересуются студенты и профессора университета, немного классики: Янка Купала, Максим Танк. Из русской литературы больше всего детективов. Клиенты устают после работы, и им не хочется читать ничего сложного. Только некоторые берут современных русских писателей: Улицкую, Черпакова, Аксенова. Из иностранцев лучше всего идет Пауло Коэльо, — рассказывает Виктория.

Постоянных читателей около пятисот: студенты, журналисты, профессора, аспиранты, работники стадиона и других базаров.

— Ну, мама, раз уж договорилась, так и разговаривай теперь с пани! — покрикивает Виктория на Светлану. — Человек специально пришел, а ты говорить не хочешь?

Светлана пожимает плечами, словно желая сказать «ладно, ладно», берет красную подушку и приглашает меня в более спокойное место.

Светлана основала библиотеку девять лет назад. Последние три года всем заправляет Виктория, так как мама плохо себя чувствует и много времени проводит дома: читает, немного пишет. Уже три года Светлана работает корреспондентом «Брестского курьера». Она писала статьи о трудностях с польскими визами, о торговле женщинами, о том, как живется в Польше людям из бывшего Союза.

— За семь лет я притащила в Варшаву несколько тысяч килограммов книг. Вставала около пяти утра, ехала на стадион и — в мороз ли, в жару — стояла в ларьке, выдавая книги. На этом деле я лишилась зубов, да и другие болезни подцепила, — говорит Светлана.

Мы сидим на каменном парапете. Светлана — на красной плюшевой подушке. Мы меняемся: то я сижу, то она.

— Я вышла замуж. Но счастлива не была.

Когда Светлана в первый раз приехала с дочерью в Варшаву, в их больших сумках была одежда, мелкие электроприборы и множество других вещей.

— Я ездила с подругой. У нас был совершенно одинаковый товар. У нее люди покупали, а у меня — нет. Может, потому что я все время книжки читала, вместо того чтобы с покупателями разговаривать, — Светлана улыбается один-единственный раз за все время. — После работы люди уставали, сидели дома и охотно брали почитать мои книги. Так что через какое-то время я начала ездить только с книгами.

— Тогда на стадионе люди сколачивали состояния, дневной оборот базара исчислялся в сотнях тысяч долларов, а мама хотела книжки. Почему? Ни на что другое она не годилась... — Виктория делает печальное лицо, но в ее голосе чувствуется симпатия к матери. — Она думала, что у нее какая-то просветительская миссия.

— Я чувствовала моральное удовлетворение от того, чтó я делаю. Я создала нечто уникальное — единственное такое место в Варшаве, а может, и во всей Польше: библиотеку белорусских и русских книг. Благодаря мне люди читали, — говорит Светлана.

Библиотеку «Русские книги» на стадионе знают и уважают. Чтобы взять книгу, надо оставить до 20 злотых в залог и платить около четырех в месяц. С клиентов, которые читают быстро и отдают книгу через два дня, библиотека берет по 50 грошей в сутки. Это по карману каждому.

В зеленом фанерном ларьке зимой очень холодно, но летом вполне приятно. Кругом книги, газеты, женские журналы — все кириллицей.

Когда Светлана и Виктория раскручивали свой бизнес на стадионе, они решили снять поблизости недорогую комнату. Конечно же, выбор пал на Прагу (правобережный район Варшавы, где, в частности, расположен стадион 10-летия — Пер.).

Виктория рассказывает:

— Как-то пришли к нам двое грузин-рэкетиров. Мама несколько раз заплатила, но в конце концов они потребовали такую сумму, которой у нее просто не было. Они угрожали, что сделают что-нибудь со мной или с Дарьей. Тогда мама вывесила табличку: библиотека закрыта. Когда другие грузины узнали, что всё из-за этих двоих, они им так морду начистили, что мало не показалось. Ну а мы могли работать дальше. На стадионе есть разные люди, но я чувствую себя здесь хорошо.

— Мы поселились на Сталёвой, — говорит Виктория. — Пришла зима, и случалось, что я не могла открыть дверь в квартиру — примерзала. Мы переехали на Зомбковскую. Там все было в порядке, но хозяева жили в соседней квартире, а это были алкаши. В Рождество пьяная хозяйка сказала, что всё, мол, наснимались, вызвала полицию, и мы в течение часа должны были покинуть помещение, хотя мы платили и ничего плохого не происходило. Просто ей взбрело в голову.

119-й автобус доезжает до кольца. Мы выходим, идем мимо стройки какого-то офисного здания. Слева стоят блочные дома в несколько этажей.

— Здесь живут болгары, там — корейцы.

Окруженные металлическими заборами дома — анклав сотрудников посольств, консульств и торгпредств бывших соцстран. Когда-то здесь жили исключительно официальные лица. Сегодня — простые граждане. «Русский квартал» состоит из трех домов. Тут живут все народы бывшего СССР. Кроме украинцев.

— Все украинцы переехали после распада Союза. Чтобы показать, что Украина — отдельное государство и как они этому рады.

У Светланы и Виктории трехкомнатная квартира на четвертом этаже. Под ними живет белорусский вице-консул, наверху — консул, пресс-атташе, торговый атташе и другие чиновники.

Когда Виктория открывает дверь, на нас вылетает псина с огромной пастью. Виктория щебечет: «Коксик, Кок-сик!». В кухне на столе сидит плюшевая лягушка. Когда Виктория нажимает на лапу с красным сердечком, лягушка начинает петь голосом Луи Армстронга «What a Wonderful World». Виктория угощает меня капучино с ликером, достает старые альбомы. Первая фотография — сорокалетней давности: Светлана с мамой в лучах солнца, в одинаковых платьях, которые ее мама сшила сама. Светлана хорошенькая, нежная, больше похожа на испанку, чем на славянку. Через несколько страниц — 30 лет назад. Светлана и Валерий. Он — широкоплечий блондин с бакенбардами и обольстительной улыбкой. Вместе они — прекрасная пара. Пять лет назад: Светлана в ларьке на стадионе, улыбающаяся, в парике.

— Зимой парик — это очень удобно. Голове тепло, — говорит Виктория.

Владелец базара фирма «Дамис» подписала со съемщиками ларьков договор до конца 2006 года. Что будет потом, никто не знает.

— Может быть, я открою библиотеку в Центре российской науки и культуры, который откроется после ремонта здания торгпредства России, — мечтает Светлана.

— В Белоруссию мы точно не вернемся, — говорит Виктория. — Я для этого уже не гожусь. Там иначе относятся к работе. Женщины после пятидесяти превращаются в сгорбленных бабушек в платочках. Люди в общении неприятные, резкие. В магазинах полно просроченных продуктов, а претензии никого не волнуют. В Польше лучше, приятнее, люди более милые, веселые.

Недавно Виктория купила йогурт, просроченный на один день.

— Я сказала об этом продавщице, получила новый йогурт, а на прощанье услышала: «И успокойся, ты не у себя». Я часто это слышу. Обидно, конечно, но что делать — я уже смирилась.

Виктория любит свою работу и хорошо с ней справляется.

— Я плачу налоги. Каждые полгода я должна возобновлять вид на жительство. Один раз мне отказали, а в обосновании написали, что наша деятельность «нежелательна для общества». Я попросила помочь СМИ и в конце концов карту получила.

Светлана признается, что она робкая, непрактичная, многого боится.

— Я всегда любила книги. А учительницей музыки стала, потому что в детстве мама меня спросила, хочу ли я быть учительницей, и я сказала, что да. Она отправила меня в музыкальную школу. Но я и так каждую свободную минуту читала. Это был мой способ выживания.

Виктория говорит, что раньше мама была энергичней, легко не сдавалась. Но эта энергия как будто уже кончилась. Теперь она слабенькая, и надо о ней заботиться.

— Я научилась пользоваться электродрелью, сверлить дырки в металле, в железобетоне, чинить разные вещи, управлять фирмой, — говорит Виктория.

Книги для библиотеки нужно везти на поезде, Виктория ездит за ними раз в два-три месяца. План поездки всегда один и тот же.

— Сначала еду поездом до Бреста, потом на автобусе в Минск. Приезжаю в пятницу утром, нанимаю машину и езжу по оптовым рынкам. У меня есть часик на газеты, часик на компакт-диски и кассеты, четыре часика на книги. Передышка. Вечером еду за другими книгами на ночной рынок для оптовиков. Там я покупаю последние новинки, пополняю запасы. В субботу объезжаю еще несколько оптовых складов, покупаю специализированные издания. Когда в поезде меня спрашивают, зачем мне столько книг, говорю, что я студентка. В воскресенье с утра я уже снова в Варшаве. Позади три бессонные ночи, а в воскресенье я работаю до часу дня. Не знаю, как мама выдерживала этот марафон. После работы я люблю ходить в спортзал, к косметичке, в парикмахерскую.

Виктория мечтает о собственной квартире. Ей бы хотелось отремонтировать и утеплить ларек на стадионе. Вместе с матерью она уговаривает Дарью закончить школу. Дарья закончила только шесть классов: ей пришлось прервать учебу, чтобы помогать в библиотеке.

zwierciadło