НЕЗАВИСИМОСТЬ «КУЛЬТУРЫ»

1.

Мож­но ска­зать, что на по­ро­ге по­сле­во­ен­но­го пе­рио­да у по­ля­ков воз­ник­ли три глав­ных цен­тра не­за­ви­си­мой ин­тел­лек­ту­аль­ной жиз­ни, важ­ных в ис­то­ри­че­ской пер­спек­ти­ве и в бо­лее позд­ние го­ды ус­пеш­но про­дол­жав­ших свою дея­тель­ность. Пер­вый дей­ст­во­вал на ро­ди­не и под­вер­гал­ся всем ог­ра­ни­че­ни­ям, свя­зан­ным с этим фак­том: он был со­здан кра­ков­ским «Ты­год­ни­ком по­вшех­ным» под ре­дак­ци­ей Ежи Ту­ро­ви­ча и кру­гом ав­то­ров и чи­та­те­лей это­го кра­ков­ско­го еже­не­дель­ни­ка. Два дру­гих бы­ли со­зда­ны в из­гна­нии и фор­ми­ро­ва­лись во­круг лон­дон­ских «Вя­до­мо­стей» и па­риж­ской «Куль­ту­ры», ко­то­рую воз­глав­лял Ежи Гед­ройц. Взаи­мо­от­но­ше­ние и вза­им­ная на­пря­жен­ность, воз­ни­кав­шие в этом тре­уголь­ни­ке, еще ждут ис­сле­до­ва­ния — осо­бен­но важ­ным пред­став­ля­ет­ся изу­че­ние пе­ре­пис­ки пред­ста­ви­те­лей этих трех кру­гов, дея­тель­ность ко­то­рых раз­ли­ча­лась как с так­ти­че­ской точ­ки зре­ния, так и со стра­те­ги­че­ской. Од­но все-та­ки, ка­жет­ся, не под­ле­жит со­мне­нию: все три цен­тра бы­ли на­строе­ны на спа­се­ние су­ве­рен­но­сти поль­ской по­ли­ти­че­ской мыс­ли, все три ха­рак­те­ри­зо­ва­лись так­же осо­бым вни­ма­ни­ем к куль­ту­ре, в пер­вую оче­редь к ли­те­ра­ту­ре. Прин­ци­пи­аль­ная раз­ни­ца их по­зи­ций вы­те­ка­ла из от­но­ше­ния к об­ще­ст­вен­но-по­ли­ти­че­ской дей­ст­ви­тель­но­сти в Поль­ше. Лон­дон­ские «Вя­до­мо­сти» эту дей­ст­ви­тель­ность от­вер­га­ли во имя со­хра­не­ния свое­об­раз­ной фик­ции по­ли­ти­че­ской не­пре­рыв­но­сти Вто­рой Ре­чи По­спо­ли­той. «Ты­год­ник по­вшех­ный», в эту дей­ст­ви­тель­ность по­гру­жен­ный, при­нял под­ход, вер­но оп­ре­де­лен­ный в «Мо­раль­ном трак­та­те» Че­сла­ва Ми­ло­ша как воз­мож­ность вли­ять на «ла­ви­ны бег» — ра­зу­ме­ет­ся, с уче­том су­ще­ст­вую­щих ог­ра­ни­че­ний. И, на­ко­нец, «Куль­ту­ра», жи­вя в ус­ло­ви­ях, по­зво­ляю­щих пол­ную сво­бо­ду сло­ва, с са­мо­го на­ча­ла бы­ла на­строе­на на диа­лог со стра­ной, од­но­вре­мен­но стре­мясь на­блю­дать об­ще­ст­вен­но-по­ли­ти­че­ские реа­лии ПНР. Как для «Ты­год­ни­ка по­вшех­но­го», так и для «Куль­ту­ры» со­хра­не­ние го­су­дар­ст­вен­ной не­пре­рыв­но­сти бы­ло от­кро­вен­ной уто­пи­ей, что, кста­ти, от­ра­зи­лось в пря­мом за­яв­ле­нии кол­лек­ти­ва «Ин­сти­ту­та ли­те­рац­ко­го» [«Ли­те­ра­тур­но­го ин­сти­ту­та, из­да­тель­ст­ва «Куль­ту­ры»] («Ты­год­ник по­вшех­ный на­вер­ное и не мог, и не хо­тел бы в то­гдаш­них ус­ло­ви­ях де­лать по­доб­ные за­яв­ле­ния) от­но­си­тель­но не­об­хо­ди­мо­сти — ко­гда Поль­ша ста­нет не­за­ви­си­мой — от­ка­зать­ся от ут­ра­чен­ных вос­точ­ных зе­мель; на стра­ни­цах «Вя­до­мо­стей» та­кое вы­ска­зы­ва­ние бы­ло бы не­воз­мож­ным вви­ду то­го, что га­зе­та бе­зо­го­во­роч­но под­дер­жи­ва­ла ли­нию пра­ви­тель­ст­ва в из­гна­нии, ко­то­рое тре­бо­ва­ло вос­ста­но­вить до­во­ен­ную вос­точ­ную гра­ни­цу, од­но­вре­мен­но счи­тая прин­ци­пи­аль­ным при­зна­ние да­ро­ван­ной Поль­ше по­сле вой­ны за­пад­ной гра­ни­цы.

2.

Фун­да­мен­том дея­тель­но­сти «Куль­ту­ры» бы­ло обес­пе­че­ние ей не­за­ви­си­мо­сти, в том чис­ле — а мо­жет быть, преж­де все­го — и фи­нан­со­вой. В пер­вый пе­ри­од свое­го су­ще­ст­во­ва­ния жур­нал бил­ся с не­ма­лы­ми труд­но­стя­ми. Тем не ме­нее с са­мо­го на­ча­ла бы­ло оче­вид­но, что в по­ис­ках фи­нан­со­вой под­держ­ки не­льзя по­ста­вить се­бя в за­ви­си­мость от ка­ких-ли­бо поль­ских или ино­стран­ных по­ли­ти­че­ских цен­тров. Ком­мен­ти­руя свое от­но­ше­ние к по­ло­же­нию, ца­рив­ше­му в эмиг­рант­ской сре­де, Гед­ройц пи­сал в 1949 г пи­са­те­лю Анд­жею Боб­ков­ско­му:

«По­ло­же­ние в Лон­до­не как со сто­ро­ны пре­зи­ден­та, так и, гром­ко ска­за­но, пар­тий та­кое пар­ши­вое, что мы на днях со­би­ра­ем­ся с Юзем [Юзе­фом Чап­ским] в Лон­дон, что­бы ска­зать им па­ру слов прав­ды и окон­ча­тель­но рас­стать­ся с этим об­ще­ст­вом. По­нят­ное де­ло, это бу­дет рас­ста­ва­ние фак­ти­че­ское, по­то­му что нет смыс­ла уст­раи­вать ка­кие-то рас­ко­лы, скан­да­лы и т.п. Све­дет­ся к то­му, что мы пе­ре­ста­нем про­сить у них день­ги и по­лу­чим пол­ное мо­раль­ное пра­во дей­ст­во­вать са­мо­стоя­тель­но, ру­ко­вод­ст­ву­ясь толь­ко сво­ей со­ве­стью и ин­туи­ци­ей».

Два го­да спус­тя схо­жий во­прос Гед­ройц разъ­яс­нял в пе­ре­пис­ке с Ежи Стем­пов­ским. Он пи­сал, что «раз­ло­же­ние по­ли­ти­че­ской эмиг­ра­ции и све­де­ние все­го к борь­бе те­ней за фик­тив­ные зва­ния и по­сты и за от­нюдь не фик­тив­ные ос­тат­ки де­нег все боль­ше при­нуж­да­ет нас к са­мо­стоя­тель­но­му ве­де­нию по­ли­ти­ки. Ду­маю, что по­пыт­ка со­труд­ни­че­ст­ва с аме­ри­кан­ца­ми не тож­де­ст­вен­на пре­вра­ще­нию в аген­та, бе­ру­ще­го де­неж­ки, так же как по­пыт­ка раз­го­во­ров с нем­ца­ми не рав­но­знач­на сим­па­ти­ям к гит­ле­риз­му и от­ка­зу от За­пад­ных зе­мель».

По­вто­ряю­щие­ся кам­па­нии «Куль­ту­ры» за при­об­ре­те­ние чис­ла под­пис­чи­ков, по­зво­ляю­ще­го вы­жить; вся­че­ский сбор средств, преж­де все­го на по­куп­ку по­ме­ще­ния ре­дак­ции в Ме­зон-Лаф­фи­те; по­ис­ки ме­це­на­тов, го­то­вых оп­ла­тить из­да­ние од­но­го но­ме­ра жур­на­ла, — все это со­став­ля­ет ув­ле­ка­тель­ный сю­жет в жиз­ни со­здан­но­го Ежи Гед­рой­цем цен­тра. Не­со­мнен­но, од­на­ко, что не­сколь­ко раз жур­нал ока­зы­вал­ся в по­ло­же­нии, ко­гда пла­ни­ро­вать но­ме­ра, кро­ме те­ку­ще­го, вы­гля­де­ло за­ня­ти­ем бес­пред­мет­ным. В пе­ре­пис­ке Гед­рой­ца, осо­бен­но в пер­вые го­ды су­ще­ст­во­ва­ния «Куль­ту­ры», по­вто­ря­ют­ся фра­зы, сви­де­тель­ст­вую­щие не толь­ко о его упор­ст­ве, но и о юмо­ре: «„Куль­ту­ра” пре­крас­но раз­рас­та­ет­ся и, соб­ст­вен­но го­во­ря, пол­но­стью обанк­ро­ти­лась, что не пор­тит нам на­строе­ния и не ме­ша­ет до­ку­чать эмиг­ра­ции и стро­ить все бо­лее бе­зум­ные пла­ны».

В то же вре­мя это чув­ст­во не­за­ви­си­мо­сти и за­бо­та об ав­тор­ском ас­пек­те «Куль­ту­ры» не ог­ра­ни­чи­ва­лись толь­ко фи­нан­со­вы­ми во­про­са­ми. Су­ще­ст­во­ва­ние жур­на­ла ста­ло тес­но свя­за­но с лич­но­стью его ре­дак­то­ра, его ма­не­рой ра­бо­ты и чув­ст­вом мис­сии. Ин­те­рес­но от­ме­тить, что до­воль­но ра­но воз­ник во­прос о на­сле­до­ва­нии и что уже то­гда, в 1952 г., Гед­ройц при­нял ре­ше­ние, ко­то­рое в позд­ней­ший пе­ри­од, а так­же по­сле его смер­ти воз­буж­да­ло ост­рые спо­ры, — ре­ше­ние пре­кра­тить из­да­ние «Куль­ту­ры» со смер­тью ее со­зда­те­ля.

Еще од­ним важ­ным фак­то­ром, по­зво­лив­шим «Куль­ту­ре» со­хра­нить свою не­за­ви­си­мость, бы­ла ха­рак­тер­ная чер­та са­мо­го Гед­рой­ца. Он го­во­рил о ней в «Ав­то­био­гра­фии в че­ты­ре ру­ки» [на­пи­са­на в со­труд­ни­че­ст­ве с Кшиш­то­фом По­мя­ном], где, оце­ни­вая ра­бо­ту «кол­лек­ти­ва „Куль­ту­ры”», под­чер­ки­вал, что «хо­тя (...) для ме­ня он был чем-то в выс­шей сте­пе­ни ре­аль­ным, но для его чле­нов он во­все не су­ще­ст­во­вал», и ука­зы­вал глав­ный прин­цип со­труд­ни­че­ст­ва с «кол­лек­ти­вом»: «Я все­гда был лоя­лен ко всем сво­им со­труд­ни­кам, хо­тя это втя­ги­ва­ло ме­ня в кон­флик­ты с не­ко­то­ры­ми из них, ко­гда они ссо­ри­лись друг с дру­гом, а мне при­хо­ди­лось ста­но­вит­ся на чью-то сто­ро­ну».

3.

Урок, ко­то­рый се­го­дня пред­став­ля­ет со­бой на­сле­дие «Куль­ту­ры», не бу­дет до кон­ца по­нят, ес­ли не вы­де­лить два пе­рио­да дея­тель­но­сти жур­на­ла и са­мо­го Ежи Гед­рой­ца. По оче­вид­ным при­чи­нам не­обы­чай­но важ­но пер­вое де­ся­ти­ле­тие, то есть и вре­мя, ко­гда кри­стал­ли­зо­ва­лась про­грам­ма жур­на­ла и сам его кол­лек­тив, и вре­мя борь­бы за ма­те­ри­аль­ной вы­жи­ва­ние «Куль­ту­ры». Но столь же важ­но и по­след­нее де­ся­ти­ле­тие — вре­мя, ко­гда Поль­ша об­ре­ла го­су­дар­ст­вен­ный су­ве­ре­ни­тет, ко­гда по­дав­ляю­щее боль­шин­ст­во по­ли­ти­че­ских уч­реж­де­ний, со­здан­ных за гра­ни­цей, пе­ре­ста­ло функ­цио­ни­ро­вать и ко­гда, как мог­ло бы ка­зать­ся, нет ни­ка­ких ос­но­ва­ний к то­му, что­бы они про­дол­жа­ли функ­цио­ни­ро­вать. Сим­во­ли­че­ское при­зна­ние лон­дон­ским пра­ви­тель­ст­вом го­су­дар­ст­вен­ной не­пре­рыв­но­сти Вто­рой и Треть­ей Ре­чи По­спо­ли­той бы­ло под­черк­ну­то пе­ре­да­чей зна­ков вла­сти пре­зи­ден­том в из­гна­нии Ка­чо­ров­ским пре­зи­ден­ту Ва­лен­се. Тем не ме­нее «Куль­ту­ра» не от­ка­за­лась от сво­ей мис­сии — на­обо­рот, она ста­ла как буд­то ди­на­мич­ней, во вся­ком слу­чае со­хра­ни­ла кри­ти­че­скую дис­тан­цию по от­но­ше­нию к пре­об­ра­зо­ва­ни­ям в Поль­ше.

По­хо­же, что эта по­зи­ция как в на­чаль­ный пе­ри­од, так и во вре­ме­на по­сле об­ре­те­ния Поль­шей го­су­дар­ст­вен­но­го су­ве­ре­ни­те­та бы­ла ре­зуль­та­том при­ня­то­го в «Куль­ту­ре» сти­ля по­ли­ти­че­ско­го мыш­ле­ния, ко­то­рый мы на­хо­дим еще в ре­дак­ти­ро­вав­ших­ся Гед­рой­цем в меж­во­ен­ный пе­ри­од «Бун­те мло­дых» и «По­ли­ти­ке». В ос­но­во­по­ла­гаю­щие эле­мен­ты это­го сти­ля мыш­ле­ния вхо­ди­ло: не­ус­тан­но фор­му­ли­ро­вать но­вые ре­ше­ния и изу­чать взаи­мо­за­ви­си­мость меж­ду об­ще­ст­вен­ным со­зна­ни­ем и сис­те­мой по­ли­ти­че­ско­го уст­рой­ст­ва. В пись­ме, на­пи­сан­ном в 1951 г. Мель­хио­ру Вань­ко­ви­чу, Гед­ройц пря­мо фор­му­ли­ро­вал, ка­кую роль долж­на сыг­рать «Куль­ту­ра»:

«Я не чув­ст­вую се­бя в си­лах со­зда­вать ис­то­ри­че­ское те­че­ние. Мо­их ам­би­ций хва­та­ет лишь на стрем­ле­ние со­здать экс­пе­ри­мен­таль­ную мас­тер­скую, в ко­то­рой изу­ча­ют ана­ли­зи­ру­ют, из­вле­ка­ют вы­во­ды и эти вы­во­ды ста­ра­ют­ся про­вес­ти в жизнь. (...) По­ни­маю, что мно­гое мо­жет Вам не нра­вить­ся, но то­гда про­шу спо­рить, пред­ло­жить дру­гое ре­ше­ние, од­ним сло­во: со­труд­ни­чать. Я не хо­чу ни пре­вра­щать „Куль­ту­ру” в ка­п­лич­ку, ни фор­му­ли­ро­вать дог­ма­ти­че­ские те­зи­сы».

Та­ким об­ра­зом, «Куль­ту­ра» долж­на бы­ла стать сво­его ро­да по­ли­ти­че­ским клу­бом, до­воль­но раз­но­род­ным, от­кры­тым к раз­лич­ным мне­ни­ям — за ис­клю­че­ни­ем край­них как сле­ва, так и спра­ва.

В пер­вом но­ме­ре жур­на­ла це­ли и за­да­чи кол­лек­ти­ва, со­брав­ше­го­ся во­круг не­го, из­ло­же­ны в трех пунк­тах:

«„Куль­ту­ра” стре­мит­ся по­зво­лить поль­ским чи­та­те­лям, ко­то­рые, вы­брав по­ли­ти­че­скую эмиг­ра­цию, ока­за­лись за гра­ни­ца­ми род­ной стра­ны, осо­знать, что куль­тур­ный круг, в ко­то­ром они жи­вут, — это не вы­мер­ший круг.

„Куль­ту­ра” стре­мит­ся дой­ти к поль­ским чи­та­те­лям на ро­ди­не и ук­ре­пить в них ве­ру в то, что близ­кие им цен­но­сти еще не рух­ну­ли под обу­хом гру­бой си­лы.

„Куль­ту­ра” же­ла­ет ис­кать в ми­ре за­пад­ной ци­ви­ли­за­ции ту „во­лю к жиз­ни”, без ко­то­рой ев­ро­пе­ец вы­мрет, как вы­мер­ли не­ко­гда „пра­вя­щие слои бы­лых им­пе­рий”».

Не­слу­чай­но и то, что в этом за­яв­ле­нии ав­то­ры со­сре­до­та­чи­ва­ют­ся на во­про­сах куль­ту­ры, а не по­ли­ти­ки — по­ли­ти­ка ока­зы­ва­ет­ся, как это уже бы­ло вид­но из жур­на­лов, ре­дак­ти­ро­вав­ших­ся Гед­рой­цем в меж­во­ен­ный пе­ри­од, функ­ци­ей куль­ту­ры. Куль­тур­ные цен­но­сти оп­ре­де­ля­ют смысл по­ли­ти­че­ских на­чи­на­ний, ста­но­вят­ся ре­шаю­щи­ми в зна­че­нии этих на­чи­на­ний пе­ред ли­цом опас­но­стей, ко­то­рые вста­ли по­сле вой­ны пе­ред ев­ро­пей­ской ци­ви­ли­за­ци­ей. Од­но как буд­то бы­ло для «Куль­ту­ры» не­оп­ро­вер­жи­мым — факт, что эта ци­ви­ли­за­ция сто­ит на по­ро­ге но­во­го кри­зи­са, в том чис­ле и кри­зи­са го­су­дар­ст­вен­но­го и об­ще­ст­вен­но­го уст­рой­ст­ва. Как пи­сал в 1951 г. о. Юзеф Ма­рия Бо­хен­ский в «Де­мо­кра­ти­че­ском ма­ни­фе­сте», под­пи­сан­ном кол­лек­ти­вом «Куль­ту­ры»:

«Я хо­чу осо­бо под­черк­нуть, что речь идет о нрав­ст­вен­ном чув­ст­ве. Ка­пи­та­лизм мы от­вер­га­ем не по­то­му, что он эко­но­ми­че­ски вре­ден; быть мо­жет, эко­но­ми­че­ски он луч­ше лю­бо­го дру­го­го уст­рой­ст­ва. Мы от­вер­га­ем его по­то­му, что он ве­дет к об­стоя­тель­ст­вам, нрав­ст­вен­но не­пе­ре­но­си­мым».

Ра­зу­ме­ет­ся, это ни в ко­ей ме­ре не оз­на­ча­ло при­ятия со­вет­ской сис­те­мы. Од­на­ко за­став­ля­ло не­ус­тан­но изу­чать пе­ре­ме­ны, про­ис­хо­дя­щие в стра­не, в осо­бен­но­сти на­блю­дать со­ци­аль­но-эко­но­ми­че­ское по­ло­же­ние. В лис­тов­ке, оза­глав­лен­ной «Ка­кие из пе­ре­мен в Поль­ше об­ра­ти­мы?» ре­дак­ция, об­ра­ща­ясь в 1955 г. к чи­та­те­лям на ро­ди­не, под­чер­ки­ва­ла:

«Про­во­дя ан­ке­ту о со­ци­аль­но-эко­но­ми­че­ских пе­ре­ме­нах в Поль­ше, ре­дак­ция „Куль­ту­ры” ста­ви­ла це­лью за­ду­мать­ся над пу­тя­ми раз­ви­тия поль­ской эко­но­ми­ки и из­влечь вы­во­ды на бу­ду­щее. (...) Не­льзя ду­мать толь­ко об об­ре­те­нии сво­бо­ды — нуж­но за­ра­нее пла­ни­ро­вать, как мы бу­дем ра­бо­тать, ко­гда ста­нем не толь­ко хо­зяе­ва­ми в сво­ей стра­не, но и парт­не­ра­ми в со­зи­да­нии но­вой Ев­ро­пы».

Эта ев­ро­пей­ская пер­спек­ти­ва ле­жит в ос­но­ве сти­ля по­ли­ти­че­ско­го мыш­ле­ния, пред­стаю­ще­го на стра­ни­цах «Куль­ту­ры». При­чем это с са­мо­го на­ча­ла об­раз «но­вой Ев­ро­пы» — та­кой ви­дел ее Гус­тав Гер­линг-Груд­зин­ский во всту­п­ле­нии к «Кни­гам поль­ско­го на­ро­да и поль­ско­го пи­ли­грим­ст­ва » Миц­ке­ви­ча, пер­вой кни­ги, вы­пу­щен­ной «Ин­сти­ту­том ли­те­рац­ким», та­кой она яв­ля­ет­ся в ма­ни­фе­сте Бо­хен­ско­го, та­ко­ва же она и в пе­ре­пис­ке Гед­рой­ца с бо­лее и ме­нее близ­ки­ми со­труд­ни­ка­ми. Эта «но­вая Ев­ро­па» обя­за­на — так, по край­ней ме­ре, ви­дел это и Юли­уш Ме­ро­шев­ский — ис­кать со­ци­аль­но-эко­но­ми­че­ский по­ря­док, ко­то­рый не толь­ко обес­пе­чит ма­те­ри­аль­ное бла­го­по­лу­чие, но сверх то­го со­хра­нит эти­ку тру­да и до­сто­ин­ст­во тру­дя­щих­ся. Вы­ше­на­зван­ное «нрав­ст­вен­ное чув­ст­во» вы­гля­дит здесь де­лом ос­но­во­по­ла­гаю­щим. По той же при­чи­не вы­ше­упо­мя­ну­тая ан­ке­та от­но­си­тель­но пе­ре­мен уст­рой­ст­ва в Поль­ше не бы­ла ли­ше­на ос­но­ва­ний: речь шла о том, при­ни­ма­ет ли об­ще­ст­во но­вый по­ря­док и в ка­кой сте­пе­ни; на­сколь­ко этот по­ря­док влия­ет на фор­ми­ро­ва­ние об­ще­ст­вен­но­го со­зна­ния дан­но­го уст­рой­ст­ва. Не без зна­че­ния ос­та­ет­ся и то, что спе­ци­аль­ные но­ме­ра жур­на­ла, по­свя­щен­ные по­ло­же­нию в Поль­ше, бы­ли свою оче­редь по­пыт­кой по­мочь эмиг­рант­ско­му об­ще­ст­ву осо­знать на­прав­ле­ние и глу­би­ну пре­об­ра­зо­ва­ний, про­ис­шед­ших в стра­не по­сле вой­ны. При­том опять-та­ки речь не шла о при­ятии этих реа­лий, но о том, что­бы по­ка­зать их и ана­ли­зи­ро­вать — в убеж­де­нии, что они на­кап­ли­ва­ют­ся и по­сле об­ре­те­ния Поль­шей не­за­ви­си­мо­сти с этим нуж­но бу­дет счи­тать­ся, а зна­чит, учи­ты­вать их при всех по­пыт­ках кон­ст­руи­ро­ва­ния про­грамм на бу­ду­щее.

В 70-80‑е го­ды «Куль­ту­ра», по-преж­не­му ос­та­ва­ясь эмиг­рант­ским жур­на­лом (в том смыс­ле, в ка­ком этим сло­вом оп­ре­де­ля­ют по­ли­ти­че­скую эмиг­ра­цию), бла­го­да­ря вы­ше­опи­сан­ным по­зи­ци­ям ста­но­ви­лась, мож­но ска­зать, жур­на­лом «оте­че­ст­вен­ным». Это бы­ло вид­но по про­явив­ше­му­ся в 50-60‑е ин­те­ре­су «Куль­ту­ры» к поль­ским «ре­ви­зио­ни­стам». Гед­ройц в «Ав­то­био­гра­фии в че­ты­ре ру­ки» так го­во­рит об этом:

«В про­ти­во­по­лож­ность чле­нам де­пу­тат­ской груп­пы „Знак” [пред­ста­ви­тель­ст­во ка­то­ли­че­ской ин­тел­ли­ген­ции в Сей­ме ПНР] ре­ви­зио­ни­сты бы­ли толь­ко мыс­ли­те­ля­ми. Они не ока­зы­ва­ли влия­ния на уч­реж­де­ния, от­прав­ляв­шие власть. Но нам они бы­ли зна­чи­тель­но бли­же, по­то­му, по­жа­луй, что кри­ти­че­ски от­но­си­лись к поль­ской дей­ст­ви­тель­но­сти. (...) В на­шей сим­па­тии к ре­ви­зио­ни­стам свою до­лю име­ло так­же не­до­ве­рие к поль­ским пра­вым и не­до­ве­рие к Церк­ви. Я счи­тал, что хо­тя ле­вые в поль­ском об­ще­ст­ве все­гда бы­ли в оче­вид­ном мень­шин­ст­ве, так как это об­ще­ст­во в сво­ей мас­се пра­вое или эн­де­ко­ид­ное [эн­де­ки — на­цио­нал-де­мо­кра­тия, пе­ред вой­ной зна­чи­тель­ное кры­ло эн­де­ков ис­по­ве­до­ва­ло — и про­во­ди­ло в жизнь — край­не пра­вые, по­лу­фа­ши­ст­ские взгля­ды, вклю­чая во­ин­ст­вую­щий ан­ти­се­ми­тизм], но тем не ме­нее по­чти весь XIX век и да­же в пред­во­ен­ные го­ды все­гда вы­иг­ры­ва­ли ле­вые».

Ко­гда ана­ли­зи­ру­ешь пер­вое де­ся­ти­ле­тие дея­тель­но­сти «Куль­ту­ры», то яс­но ви­дишь, что свою про­грам­му она свя­зы­ва­ла с об­ра­зом «но­вой Ев­ро­пы», спо­соб­ной пре­одо­леть фа­ши­ст­ско-на­ци­ст­скую про­пасть и в то же вре­мя про­ти­во­сто­ять ком­му­низ­му, а в то же вре­мя умею­щей из­вле­кать вы­во­ды из тех об­ще­ст­вен­ных чая­ний, ко­то­рые при­ве­ли к то­му, что оба ве­ли­ких то­та­ли­та­риз­ма ХХ ве­ка при­об­ре­ли под­держ­ку масс, све­ден­ных ка­пи­та­лиз­мом, «эко­но­ми­че­ски луч­шим, чем лю­бое дру­гое уст­рой­ст­во», на роль про­из­во­ди­те­лей, ли­шен­ных пра­ва ре­шать свою судь­бу. Этот об­раз, в из­вест­ной сте­пе­ни уто­пи­че­ский — и в уто­пич­но­сти его «Куль­ту­ра» от­да­ва­ла се­бе от­чет, — про­ти­во­по­став­лял­ся оте­че­ст­вен­ным реа­ли­ям, осо­бен­но про­па­ган­де, обе­щав­шей «ос­во­бо­дить тру­дя­щих­ся».

В зна­че­нии этой про­бле­ма­ти­ки силь­нее все­го от­да­вал се­бе от­чет Юли­уш Ме­ро­шев­ский, ко­то­рый в сво­ей пуб­ли­ци­сти­ке не бо­ял­ся ука­зы­вать сла­бо­сти ка­пи­та­лиз­ма и в то же вре­мя не­ус­тан­но под­чер­ки­вал зна­че­ние проф­со­юз­но­го дви­же­ния, за­тор­мо­жен­но­го при ком­му­низ­ме, — дви­же­ния, ко­то­рое и на За­па­де под­вер­га­ет­ся око­сте­не­нию и обю­ро­кра­чи­ва­нию, но все-та­ки в со­пос­тав­ле­нии с ро­лью «проф­сою­зов» в ПНР со­став­ля­ет су­ще­ст­вен­ную точ­ку зре­ния в ди­на­ми­ке со­ци­аль­но-эко­но­ми­че­ской мыс­ли. В сво­ей кни­ге о «Куль­ту­ре» Анд­жей Ст. Ко­валь­чик пи­шет: «Ме­ро­шев­ский час­то дек­ла­ри­ро­вал свои со­циа­ли­сти­че­ские сим­па­тии, но са­мой близ­кой ему идео­ло­ги­ей ос­та­вал­ся ли­бе­ра­лизм. Од­на­ко он ви­дел в нем не по­ли­ти­че­скую и эко­но­ми­че­скую про­грам­му, а куль­тур­ную по­зи­цию, вхо­дя­щей в ос­но­ву на­шей ци­ви­ли­за­ции на­ря­ду с кри­ти­че­ским мыш­ле­ни­ем и де­мо­кра­ти­че­ским уст­рой­ст­вом». Это вер­но, но вер­но и то, что в во­про­се ре­ше­ний (или ско­рее по­ис­ков ре­ше­ний) эко­но­ми­че­ских во­про­сов со­циа­лизм — в том по­ни­ма­нии, ко­то­рое свя­за­но с со­циа­ли­сти­че­ски­ми тра­ди­ция­ми, иду­щи­ми преж­де все­го от мыс­ли Эд­вар­да Аб­ра­мов­ско­го, — был точ­кой от­сче­та как для пуб­ли­ци­сти­ки са­мо­го Ме­ро­шев­ско­го, так и для не­ма­лой груп­пы ав­то­ров «Куль­ту­ры», близ­ких (Ежи Стем­пов­ский, а в 90‑е го­ды — Кшиш­тоф Во­лиц­кий) или ме­нее близ­ких к ре­дак­ции (Вой­цех Гел­жин­ский). Од­но не под­ле­жит со­мне­нию: по­ис­ки «пу­тей вы­хо­да», по­зво­ляю­щих «на­ем­ным ра­бот­ни­кам» пре­вра­тить­ся в со­твор­цов ма­те­ри­аль­но­го бы­тия, со­знаю­щих, что они са­ми ре­ша­ют свою судь­бу, со­став­ля­ют один из важ­ней­ших, хо­тя не де­мон­ст­ра­тив­ных мо­ти­вов пуб­ли­ци­сти­ки «Куль­ту­ры», свя­зан­ных с фор­ми­ро­ва­ни­ем об­раза «но­вой Ев­ро­пы».

4.

Этот мо­тив ес­те­ст­вен­ным об­ра­зом был под­нят в 80‑е го­ды, по­сле то­го как воз­ник­ло дви­же­ние «Со­ли­дар­но­сти», — про­дол­жав­ший зву­чать по­сле вве­де­ния во­ен­но­го по­ло­же­ния, он был по­став­лен как один из клю­че­вых во­про­сов по­сле 1989 г., ко­гда раз­ви­ваю­щие­ся эко­но­ми­че­ские пре­об­ра­зо­ва­ния, по­спеш­ный «воз­врат к ка­пи­та­лиз­му», сде­ла­ли ак­ту­аль­ны­ми во­про­сы, под­ня­тые в «Де­мо­кра­ти­че­ском ма­ни­фе­сте». Важ­но так­же, что Гед­ройц в по­ис­ках по­сто­ян­но­го ком­мен­та­то­ра этих пре­об­ра­зо­ва­ний вы­брал не ко­го ино­го, а Кшиш­то­фа Во­лиц­ко­го, не­со­мнен­но вер­но­го эти­ке со­циа­лиз­ма. И тут опять вид­на не­за­ви­си­мость «Куль­ту­ры» от гос­под­ствую­щих тен­ден­ций: «Куль­ту­ра» со­сре­до­та­чи­ва­ет­ся ско­рее на кри­ти­че­ском от­но­ше­нии к про­ис­хо­дя­ще­му — будь то в днев­ни­ке Сме­ча (То­ма­ша Яс­т­ру­на), за­пис­ках Эвы Бер­бе­ри­уш или, на­ко­нец, в са­мих «За­мет­ках ре­дак­то­ра», — не­же­ли на апо­ло­ге­ти­ке. С тем, од­на­ко, что это кри­ти­че­ское от­но­ше­ние по весь­ма важ­ным во­про­сам, как эко­но­ми­че­ским, так и по­ли­ти­че­ским или куль­тур­ным, име­ло стро­го оп­ре­де­лен­ные гра­ни­цы и ес­ли пе­ре­рож­да­лось в обыч­ные жа­ло­бы или на­пад­ки на все, то прак­ти­че­ски все­гда от­вер­га­лось. В этом же кон­тек­сте сле­до­ва­ло бы рас­смат­ри­вать и кон­фликт — один из са­мых дра­ма­ти­че­ских в ис­то­рии «Куль­ту­ры» — меж­ду Ежи Гед­рой­цем и Гус­та­вом Гер­лин­гом-Груд­зин­ским, в ре­зуль­та­те ко­то­ро­го Гед­ройц ра­зо­рвал их со­труд­ни­че­ст­во. При­чи­ной по­слу­жи­ли фраг­мен­ты «Ноч­но­го днев­ни­ка», по­свя­щен­ные по­езд­ке пи­са­те­ля по Поль­ше: сна­ча­ла они пе­ча­та­лись с ре­дак­ци­он­ным ком­мен­та­ри­ем, по­том и во­все бы­ли от­верг­ну­ты, — это мож­но вос­при­ни­мать как пре­вра­ще­ние пи­са­те­ля-мо­ра­ли­ста в пи­са­те­ля-мо­ра­ли­за­то­ра (ве­ро­ят­но, весь кон­фликт не­льзя све­сти толь­ко к это­му, тем не ме­нее это вы­гля­дит сим­пто­ма­тич­ным).

Ука­за­ние на опас­но­сти, свя­зан­ные с тем, что на реа­лии за­кры­ва­ют гла­за или ста­но­вят­ся на док­три­нер­ские по­зи­ции, осо­бен­но вид­но в пуб­ли­ци­сти­ке, по­свя­щен­ной эко­но­ми­че­ским во­про­сам. Уже на по­ро­ге на­сту­паю­щих пре­об­ра­зо­ва­ний «Куль­ту­ра» на­пе­ча­та­ла два не­обы­чай­но важ­ных тек­ста, по­свя­щен­ных этим во­про­сам, — ста­тью Ро­ма­на Зи­ман­да (Лео­по­лит. На­звать по име­ни. 1990, №3) и про­грамм­ное вы­ска­зы­ва­ние Ка­ро­ля Мод­зе­лев­ско­го (Со­ли­дар­ность тру­да. 1991, №4). В обо­их тек­стах ука­за­ны опас­но­сти, ко­то­рые не­сет с со­бой вве­де­ние сво­бод­но­го рын­ка. Со­гла­сую­щим­ся с ли­ни­ей по­ис­ков жур­на­ла ка­жет­ся и дис­кус­си­он­ная ста­тья Анд­жея Кше­чу­но­ви­ча, по­свя­щен­ная «треть­ему пу­ти» (Тре­тий путь — его до­сто­ин­ст­ва и не­до­стат­ки. 1990, №5), то­же опуб­ли­ко­ван­ная на по­ро­ге сис­тем­ных пре­об­ра­зо­ва­ний. Од­на­ко, с дру­гой сто­ро­ны, на­ря­ду с про­блем­ны­ми тек­ста­ми, где ве­дут­ся по­ис­ки об­ще­го вос­при­ятия про­ис­хо­дя­ще­го, по­яв­ля­ют­ся и пуб­ли­ка­ции, ос­ве­щаю­щие во­про­сы эко­но­ми­ки и по­ли­ти­ки с точ­ки зре­ния «ря­до­во­го уча­ст­ни­ка», — к ним, на­при­мер, от­но­сят­ся «Раз­мыш­ле­ния по­жи­лой да­мы» Ка­мил­лы Мон­д­раль (1996, №9) или ре­пор­таж Гра­жи­ны По­мян о «по­все­днев­ной жиз­ни» в Ту­ши­не (Гос­по­да в сто­ли­це че­шут язы­ком... 1992, №9). Со­еди­не­ние этих двух под­хо­дов: об­ще­го ана­ли­за или про­грамм­но­го за­яв­ле­ния, с од­ной сто­ро­ны, а с дру­гой — со­сре­до­то­чен­но­сти на по­дроб­но­стях, — ха­рак­тер­но как от­вет на тре­бо­ва­ние реа­лиз­ма, ко­то­рое с са­мо­го на­ча­ла оп­ре­де­ля­ло на­прав­ле­ние по­ис­ков «Куль­ту­ры». Ес­ли го­во­рить об этой за­бо­те о по­дроб­но­стях, то здесь все­гда боль­шую роль иг­ра­ли днев­ни­ко­вые за­пи­си — в по­след­ний пе­ри­од это бы­ли «Ис­ко­са» Сме­ча и «За­пис­ки из по­ра­жен­ной зо­ны» Эвы Бер­бе­ри­уш.

Эти тек­сты, как и тек­сты с ана­ли­зом по­ли­ти­ки, бы­ли на­пи­са­ны уже не с по­зи­ций внеш­не­го на­блю­да­те­ля, но — при­хо­дя в ос­нов­ном из Поль­ши — пред­став­ля­ли со­бой не­по­сред­ст­вен­ный от­чет о хо­де пре­об­ра­зо­ва­ний. Впро­чем, та­кое по­ло­же­ние ве­щей не бы­ло чем-то но­вым: еще в 70‑е го­ды «Куль­ту­ра» ста­ла, по оп­ре­де­ле­нию са­мо­го Гед­рой­ца, «жур­на­лом оте­че­ст­вен­ным в том смыс­ле, что де­ла в Поль­ше, все­гда у нас при­сут­ст­во­вав­шие и вы­дви­гав­шие­ся на пер­вое ме­сто, те­перь ста­ли сис­те­ма­ти­че­ски вос­при­ни­мать­ся с пер­спек­ти­вы уча­ст­ни­ков и оче­вид­цев, а не толь­ко на­блю­да­те­лей из эмиг­ра­ции». Та­ким об­ра­зом, пе­ре­лом 1989 г. не зна­ме­но­вал ни­ка­ко­го по­во­ро­та в ре­дак­ци­он­ной дея­тель­но­сти. Мож­но, не рис­куя оши­бить­ся, ска­зать, что «Куль­ту­ра» пе­ре­ста­ла быть чис­то эмиг­рант­ским жур­на­лом уже в се­ре­ди­не 80‑х: вы­хо­дя вне Поль­ши (но в под­по­лье пе­ре­из­да­ва­ли ее но­ме­ра, а с 1989 г. поль­ские пе­ре­из­да­ния ста­ли пра­ви­лом), она бы­ла силь­нее свя­за­на с дви­же­ни­ем де­мо­кра­ти­че­ской оп­по­зи­ции, чем с по­ли­ти­че­ски­ми ор­га­ни­за­ция­ми поль­ско­го из­гна­ния. По той же при­чи­не она так мно­го мес­та уде­ля­ла эко­но­ми­че­ским во­про­сам, с точ­ки зре­ния об­ще­ст­вен­ной жиз­ни ос­но­во­по­ла­гаю­щим, а для боль­шин­ст­ва эмиг­рант­ских цен­тров (мо­жет быть, за ис­клю­че­ни­ем лон­дон­ско­го жур­на­ла Анекс», ор­га­на по пре­иму­ще­ст­ву эмиг­ра­ции 1968‑го) чис­то аб­ст­ракт­ным.

Эта уко­ре­нен­ность в жиз­ни стра­ны как с са­мо­го на­ча­ла, так и при об­ре­те­нии не­за­ви­си­мо­сти при­во­ди­ла к то­му, что Гед­ройц рас­смат­ри­вал свою мис­сию преж­де все­го как слу­же­ние, не пре­тен­дуя на роль по­став­щи­ка го­то­вых ре­цеп­тов или при­го­во­ров. А в то же вре­мя дис­тан­ция, ко­то­рую он су­мел со­здать по от­но­ше­нию к ин­сти­ту­там эмиг­рант­ской жиз­ни, оп­ре­де­ля­ла его от­но­ше­ние к ин­сти­ту­там не­за­ви­си­мо­го го­су­дар­ст­ва — от­сю­да не­ус­тан­ный кри­ти­цизм при од­но­вре­мен­ном при­зна­нии реа­лий, про­яв­ле­ни­ем че­го стал при­ем в Ме­зон-Лаф­фи­те пре­зи­ден­та Алек­сан­д­ра Квас­нев­ско­го как ле­галь­но из­бран­но­го по­ли­ти­че­ско­го ли­де­ра, хо­тя из­вест­но, что Гед­ройц ос­та­вал­ся в оп­по­зи­ции к по­ли­ти­че­ской про­грам­ме, по­ро­див­шей Квас­нев­ско­го, — это он, кста­ти, и про­де­мон­ст­ри­ро­вал, от­ка­зав­шись при­нять из его рук ор­ден Бе­ло­го Ор­ла. Бла­го­да­ря та­ким жес­там «Куль­ту­ра» со­хра­ня­ла свою не­за­ви­си­мость, ста­но­ви­лась — для мно­гих не­удоб­ной — точ­кой от­сче­та в шед­ших по­ли­ти­че­ских спо­рах. Свои соб­ст­вен­ные взгля­ды от­но­си­тель­но не­об­хо­ди­мых мер, имею­щих це­лью упо­ря­до­чить об­ще­ст­вен­но-по­ли­ти­че­скую жизнь, Гед­ройц из­ло­жил в «По­сла­нии», за­вер­шаю­щем «Ав­то­био­гра­фию в че­ты­ре ру­ки»:

«Преж­де все­го мы долж­ны из­ме­нить мен­таль­ность на­ции. Это тре­бу­ет ук­ре­п­ле­ния ис­пол­ни­тель­ной вла­сти и кон­тро­ля Сей­ма над ней. Это тре­бу­ет пе­ре­строй­ки пар­ла­мент­ской сис­те­мы, так что­бы уда­лить из нее пар­тий­ные и ча­ст­ные ин­те­ре­сы. Тре­бу­ет вве­де­ния прав­ле­ния за­ко­на и не­при­ми­ри­мой борь­бы с кор­руп­ци­ей во всех ее ви­дах и ва­ри­ан­тах. Тре­бу­ет сво­бод­ной пе­ча­ти, в то же вре­мя пре­ис­пол­нен­ной чув­ст­вом от­вет­ст­вен­но­сти. Тре­бу­ет от­де­ле­ния Церк­ви от го­су­дар­ст­ва. Тре­бу­ет со­блю­де­ния прав на­цио­наль­ных мень­шинств»

Са­мым глав­ным в этой про­грам­ме вы­гля­дит пер­вое пред­ло­же­ние. Кри­ти­цизм Гед­рой­ца — и не толь­ко его, а боль­шин­ст­ва ав­то­ров «Куль­ту­ры» — по по­во­ду «мен­таль­но­сти на­ции» ох­ва­ты­вал все, что ме­ша­ет вы­пол­нять пе­ре­чис­лен­ные да­лее в про­грам­ме тре­бо­ва­ния: не­спо­соб­ность мыс­лить ис­хо­дя из при­ори­те­та го­су­дар­ст­вен­ных ин­те­ре­сов, склон­ность к ча­ст­ным ин­те­ре­сам, на­цио­на­лизм, пе­ре­рож­даю­щий­ся в шо­ви­низм, и, на­ко­нец — это в осо­бен­но­сти от­но­сит­ся к сво­бод­ной пе­ча­ти, — от­сут­ст­вие от­вет­ст­вен­но­сти за сло­во. В этом по­след­нем Гед­ройц как раз хо­тел сде­лать «Куль­ту­ру» об­раз­цом для под­ра­жа­ния и, мож­но ска­зать, сво­его до­бил­ся: мож­но ука­зать ряд куль­тур­ных и по­ли­ти­че­ских из­да­ний, преж­де все­го еже­ме­сяч­ных и еже­квар­таль­ных жур­на­лов, для ко­то­рых «Куль­ту­ра» ста­ла та­ким об­раз­цом: на­чи­ная с [сам­из­дат­ских] «За­пи­са» и «Кри­ти­ки» в 70‑е го­ды и до се­го­дняш­ней пе­рио­ди­ки. Во­прос толь­ко в том, что это жур­на­лы эли­тар­ные, вы­хо­дя­щие ма­лы­ми ти­ра­жа­ми, «не­пе­ре­во­ди­мые» на язык все­ми чи­тае­мых га­зет и глян­це­вых жур­на­лов. Сре­ди из­да­ний, стре­мя­щих­ся удов­ле­тво­рять тре­бо­ва­ни­ям Гед­рой­ца, не­со­мнен­но на­хо­дит­ся кра­ков­ский «Ты­год­ник по­вшех­ный», един­ст­вен­ная по­ны­не вы­сту­паю­щая над вол­на­ми со­вре­мен­но­сти вер­хуш­ка то­го «тре­уголь­ни­ка не­за­ви­си­мой мыс­ли», ко­то­рый воз­ник сра­зу по­сле вой­ны.

Пер. НГ

____________

Конкурс "НП" - Рецензия и полемика

написать в редакцию