МИФЫ И ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ

В од­ном из сво­их пре­ды­ду­щих очер­ков я ут­верж­дал, что в поль­ских эмиг­рант­ских кру­гах ца­рит не­ком­му­ни­ка­тив­ность. Тер­ми­ны и оп­ре­де­ле­ния, ко­то­рые мы ис­поль­зу­ем, ста­но­вят­ся всё мно­го­знач­нее. К каж­дой ста­тье нуж­но до­бав­лять от­дель­ный ком­мен­та­рий. Ес­ли ав­тор ис­поль­зу­ет тер­мин «де­мо­кра­тия», в ком­мен­та­рии сле­до­ва­ло бы де­таль­но по­яс­нить, о ка­ком имен­но ти­пе де­мо­кра­тии го­во­рит ав­тор; ес­ли он пи­шет о «ре­ви­зио­низ­ме», то дол­жен уточ­нить, что он име­ет в ви­ду и т.д., и т.п.

Ко­гда я про­смат­ри­ваю свои ста­тьи за по­след­ние три го­да, то при­хо­жу к вы­во­ду, что по­чти каж­дая из них объ­яс­ня­ет со­дер­жа­ние пре­ды­ду­щей. Спо­ры по­лез­ны, ко­гда они за­тра­ги­ва­ют суть ве­щей. Но мы, как пра­ви­ло, не спо­рим, а объ­яс­ня­ем друг дру­гу, что имен­но мы по­ни­ма­ем под ка­ки­ми-то тер­ми­на­ми. Ес­ли для чи­та­те­ля тер­ми­ны «Рос­сия» и «Со­вет­ский Со­юз» оз­на­ча­ют од­но и то же, то он не в со­стоя­нии по­нять боль­шин­ст­ва по­ли­ти­че­ских ста­тей, пе­ча­таю­щих­ся в «Куль­ту­ре». Для дру­го­го чи­та­те­ля мо­жет быть не­ясен тер­мин «со­циа­лизм с че­ло­ве­че­ским ли­цом». Де­ло в том, что этот тер­мин — про­сто оп­ре­де­лен­ный знак, сжа­то ото­бра­жаю­щий це­лое слож­ное по­ня­тие, впол­не яс­ное толь­ко тех чи­та­те­лям, ко­то­рые хо­ро­шо зна­ко­мы с про­грам­мой ре­во­лю­ци­он­ной борь­бы за сво­бо­ду в Че­хо­сло­ва­кии, раз­дав­лен­ной со­вет­ским са­по­гом.

В свя­зи со стать­ей «Поль­ская фу­ту­ро­ло­гия» я по­лу­чил мно­же­ст­во пи­сем. Сре­ди них по­па­да­ют­ся го­ло­са, об­ви­няю­щие ме­ня в... фа­шиз­ме. Ес­ли со­циа­лист об­ви­ня­ет ме­ня в фа­шиз­ме — со­вер­шен­но оче­вид­но, что, го­во­ря о со­циа­лиз­ме, мы с мо­им чи­та­те­лем име­ем в ви­ду две со­вер­шен­но раз­лич­ные ве­щи.

Как най­ти вы­ход из это­го по­ло­же­ния?

Ес­ли мне не по­ме­ша­ют со­стоя­ние здо­ро­вья и за­гру­жен­ность ра­бо­той, то я хо­тел бы со­ста­вить не­боль­шой «Сло­варь по­ли­ти­че­ско­го язы­ка жур­на­ла „Куль­ту­ра”». Сло­ва­ри по­доб­но­го ти­па есть у аме­ри­кан­цев, анг­ли­чан, фран­цу­зов и дру­гих на­ро­дов. Ра­зу­ме­ет­ся, со­став­ле­ние сло­ва­ря по­ли­ти­че­ской тер­ми­но­ло­гии всей поль­ской эмиг­ра­ции бы­ло бы не­воз­мож­но. Меж­ду на­ми су­ще­ст­ву­ют ог­ром­ные рас­хож­де­ния, и ре­дак­ци­он­ная кол­ле­гия, со­здан­ная для со­став­ле­ния та­ко­го сло­ва­ря, не смог­ла бы прий­ти к еди­но­му мне­нию по тек­сту лю­бой его ста­тьи. Сло­варь, ко­то­рый хо­тел бы со­ста­вить я, от­но­сил­ся бы ис­клю­чи­тель­но к «Куль­ту­ре». Та­ко­го ро­да не­боль­шая бро­шю­ра бы­ла бы чрез­вы­чай­но по­лез­на как ни­же­под­пи­сав­ше­му­ся, так и на­шим чи­та­те­лям.

При­ве­дем при­мер: каж­дый раз, ко­гда в сво­ей ста­тье я дол­жен ис­поль­зо­вать тер­мин «со­циа­лизм», ме­ня одо­ле­ва­ют со­мне­ния. На­пи­сать ли «де­мо­кра­ти­че­ский со­циа­лизм», «со­циа­лизм за­пад­но­го ти­па» или, быть мо­жет, «со­циа­лизм бу­ду­ще­го»? Эти до­пол­ни­тель­ные оп­ре­де­ле­ния фак­ти­че­ски уси­ли­ва­ют мно­го­знач­ность са­мо­го тер­ми­на, по­сколь­ку со­циа­лизм в на­шем по­ни­ма­нии по оп­ре­де­ле­нию яв­ля­ет­ся де­мо­кра­ти­че­ским. По­это­му «де­мо­кра­ти­че­ский со­циа­лизм» — это все рав­но что «мас­ло мас­ля­ное». Как толь­ко воз­ник­нет сло­ва­рик, о ко­то­ром я го­во­рил вы­ше, я смо­гу ис­поль­зо­вать сло­во «со­циа­лизм» бе­зо вся­ких оп­ре­де­ле­ний, по­то­му что чи­та­тель — осо­бен­но тот, кто не слиш­ком хо­ро­шо зна­ком с «Куль­ту­рой», — за­гля­нет в на­шем сло­ва­ри­ке в ста­тью «Со­циа­лизм» и сра­зу пой­мет, о чем идет речь.

Та­кой сло­варь ну­жен еще и по­то­му, что мно­гие на­ши кон­цеп­ции при­да­ют но­вое зна­че­ние тра­ди­ци­он­ным по­ли­ти­че­ским тер­ми­нам. Возь­мем для при­ме­ра тер­мин «вос­точ­ная по­ли­ти­ка».

Суть поль­ской «вос­точ­ной про­грам­мы», не­од­но­крат­но об­суж­дав­шей­ся на стра­ни­цах «Куль­ту­ры», под­роб­но из­ло­же­на, в ча­ст­но­сти, в ста­тье Ю.Ме­ро­шев­ско­го «Поль­ская „Ost­po­li­tik”» («Куль­ту­ра», 1973, №4/307). Ее ос­нов­ные по­ло­же­ния та­ко­вы:

1. «У «на­род­ной» Поль­ши нет и не мо­жет быть ни­ка­кой «вос­точ­ной про­грам­мы».

2. «Вос­точ­ная про­грам­ма» не долж­на за­гля­ды­вать слиш­ком да­ле­ко в бу­ду­щее и стро­ить пла­ны, ко­то­рые мо­гут стать пред­ме­том об­суж­де­ния толь­ко по­сле вос­ста­нов­ле­ния не­за­ви­си­мо­сти».

3. «Пер­вым пунк­том поль­ской „вос­точ­ной по­ли­ти­ки” долж­но быть при­зна­ние пра­ва на са­мо­оп­ре­де­ле­ние и не­за­ви­си­мое го­су­дар­ст­вен­ное су­ще­ст­во­ва­ние всех на­ро­дов, уг­не­тен­ных Со­ве­та­ми. С поль­ской точ­ки зре­ния этот пункт в осо­бен­но­сти ка­са­ет­ся ук­ра­ин­цев, бе­ло­ру­сов и ли­тов­цев. Мы долж­ны за­ве­рить ук­ра­ин­цев и ли­тов­цев (...) что мы не вы­дви­га­ем ни­ка­ких тре­бо­ва­ний о воз­вра­те нам Виль­ню­са и Льво­ва».

4. «За­да­чей поль­ской вос­точ­ной по­ли­ти­ки долж­но стать воз­буж­де­ние и уси­ле­ние всех цен­тро­беж­ных сил в Со­вет­ском Сою­зе и спло­че­ние еди­но­го фрон­та уг­не­тае­мых Со­ве­та­ми на­ро­дов — вклю­чая са­мих рус­ских.

5. «Мы стре­мим­ся к дру­же­ст­вен­ным от­но­ше­ни­ям с рус­ским на­ро­дом».

6. «На воз­ра­же­ние, что вос­точ­ная про­грам­ма не бу­дет нуж­на, по­ка су­ще­ст­ву­ет со­вет­ская им­пе­рия, и что фор­му­ли­ро­вать эту про­грам­му на­до бу­дет лишь то­гда, ко­гда Со­вет­ский Со­юз ока­жет­ся в со­стоя­нии рас­па­да, я от­ве­чу, что кри­зис в Со­вет­ском Сою­зе — не­за­ви­си­мо от его фор­мы — со­здаст для уг­не­тен­ных на­ро­дов оп­ре­де­лен­ные воз­мож­но­сти, ко­то­рые мы смо­жем ли­бо ис­поль­зо­вать, ли­бо упус­тить. Ве­ро­ят­ность упус­тить эти со­здав­шие­ся воз­мож­но­сти бу­дет осо­бен­но ве­ли­ка, ес­ли у нас не бу­дет со­гла­со­ван­ной про­грам­мы».

Ис­то­ри­че­ские рам­ки этой про­грам­мы ос­та­ют­ся преж­ни­ми, но мы в сво­ей фор­му­ли­ров­ке этой про­грам­мы ста­ра­лись из­бе­жать тех оши­бок, ко­то­рые при­ве­ли к не­уда­че пер­вой [до­во­ен­ной] «поль­ской вос­точ­ной по­ли­ти­ки».

Я впол­не осо­знаю, что для чи­та­те­ля из ря­дов но­вей­шей эмиг­ра­ции [1968 го­да] два пре­ды­ду­щих по­ло­же­ния мо­гут быть не­по­нят­ны. Ка­кая та­кая «вос­точ­ная про­грам­ма»? Что­бы объ­яс­нить, о чем мы го­во­рим, при­шлось бы на­пи­сать ог­ром­ную ста­тью — не­смот­ря на то что на эту те­му мы уже пи­са­ли в «Куль­ту­ре» мно­го и под­роб­но. А в сло­ва­ри­ке, ко­то­рый я хо­тел бы со­ста­вить, ста­тья «Вос­точ­ная про­грам­ма» бу­дет пред­став­ле­на сжа­то и яс­но, что сде­ла­ет из­лиш­ним не­об­хо­ди­мость по­вто­ре­ния то­го, что дав­но уже на­пи­са­но и мно­го раз по­вто­ре­но.

«Куль­ту­ра» пред­став­ля­ет со­бой не­кое но­вое яв­ле­ние в поль­ской по­ли­ти­че­ской тра­ди­ции. Мы яв­ля­ем­ся по­ли­ти­че­ским цен­тром, не бу­ду­чи ни по­ли­ти­че­ской пар­ти­ей, ни кон­спи­ра­тив­ным круж­ком. Мы не свя­за­ны ни ус­та­вом, ни ре­зо­лю­ция­ми и бла­го­да­ря это­му мо­жем об­суж­дать лю­бую поль­скую по­ли­ти­че­скую про­грам­му, не опа­са­ясь, что нас... ис­клю­чат из пар­тии. Та­кой по­ли­ти­че­ской пар­тии, в ко­то­рую я бы всту­пил, еще не су­ще­ст­ву­ет.

Как я уже ко­гда-то под­чер­ки­вал по дру­го­му по­во­ду, са­мым «дис­кус­си­он­ным» все­гда вы­гля­дит реа­лизм и объ­ек­ти­визм. Го­раз­до лег­че за­вое­вать ши­ро­кую под­держ­ку для про­грам­мы, опи­раю­щей­ся на тра­ди­цию и бла­гие по­же­ла­ния, — чем для взгля­дов, ко­то­рые идут враз­рез с тра­ди­ци­ей, но ру­ка об ру­ку с по­ли­ти­че­ским реа­лиз­мом. Од­на­ко и здесь мы до­стиг­ли оп­ре­де­лен­ных ус­пе­хов. В та­ком труд­ном и бо­лез­нен­ном во­про­се, как во­прос ста­ту­са Льво­ва и Виль­ню­са, мы су­ме­ли убе­дить оп­ре­де­лен­ный про­цент об­ще­ст­вен­но­сти, что еще 15 лет на­зад бы­ло бы аб­со­лют­но не­воз­мож­ным.

Из не­дав­но по­лу­чен­ных на­ми пи­сем на эту те­му я хо­тел бы при­вес­ти два осо­бен­но ха­рак­тер­ных от­рыв­ка.

Из пись­ма Та­де­уша Ма­цей­чи­ка, вра­ча из шта­та Ил­ли­нойс (США):

«Я не со­гла­сен с г‑ном Ме­ро­шев­ским, что боль­шин­ст­во чи­та­те­лей ис­пы­ты­ва­ет к под­ни­мае­мой им те­ма­ти­ке од­ну толь­ко ал­лер­гию. Мне ка­жет­ся, что в его стать­ях мож­но най­ти и кое-что дру­гое. По­это­му нерв­ные сры­вы, вы­зван­ные чте­ни­ем его ста­тей, име­ют, как мне пред­став­ля­ет­ся, иное про­ис­хож­де­ние и иное зна­че­ние.

Бы­ло вре­мя, ко­гда, ве­ро­ят­но, и во мне все за­ки­па­ло, ес­ли я чи­тал о пла­нах от­ка­за от Льво­ва и Виль­ню­са, о по­пыт­ках за­ста­вить ме­ня ду­мать, что мы долж­ны по­мо­гать ук­ра­ин­цам в вос­ста­нов­ле­нии их не­за­ви­си­мо­сти, да еще от­да­вая им в при­да­чу на­ши ис­кон­ные зем­ли. Для ме­ня Львов и Виль­но — это бы­ли на­ши, поль­ские го­ро­да.

Во вто­рой по­ло­ви­не 40‑х и в на­ча­ле 50‑х го­дов Ис­па­ния ор­га­ни­зо­ва­ла в Мад­ри­де сти­пен­дии для сту­ден­тов „из-за же­лез­но­го за­на­ве­са”. Под од­ной кры­шей ока­за­лись поль­ская груп­па, ук­ра­ин­ская груп­па, был один ли­то­вец, не­сколь­ко бе­ло­ру­сов, бы­ли че­хи, сло­ва­ки и др. Вна­ча­ле это бы­ло для ме­ня шо­ком. Од­на­ко го­ды пре­бы­ва­ния вме­сте всех этих групп по­зво­ли­ло им сбли­зить­ся и по­нять друг дру­га. Сколь­ко бес­сон­ных но­чей я про­вел, раз­мыш­ляя о про­бле­ме Льво­ва и Виль­ню­са: что пра­виль­но? что не­пра­виль­но? что ре­аль­но? Со­зре­ва­ние мыс­лей и суж­де­ний бы­ло бо­лез­нен­ным. Мне ка­жет­ся, что ал­лер­гия по от­но­ше­нию к стать­ям г‑на Ме­ро­шев­ско­го есть не что иное, как са­мо­за­щи­та, по­пыт­ка из­бе­жать этой бо­ли. У од­них — это ре­ак­ция страу­са, пря­чу­ще­го го­ло­ву в пе­сок, у дру­гих — фор­ма по­пыт­ки «пе­ре­ва­рить» эту про­бле­му (ес­ли они на это со­гла­ша­ют­ся), но при­во­дя­щая к нерв­ным сры­вам».

Ав­тор вто­ро­го пись­ма — г‑н Анд­жей Во­лод­ке­вич из Мон­реа­ля:

«...Я с ужа­сом чи­таю, как г‑н Ме­ро­шев­ский ши­ро­ким жес­том от­да­ет Виль­но ли­тов­цам, а Львов — ук­ра­ин­цам... Я пи­шу это не как по­то­мок се­мьи, не­сколь­ко по­ко­ле­ний ко­то­рой жи­ли в Мин­ском крае, а как по­ляк, же­лаю­щий не толь­ко не­за­ви­си­мо­сти, но и це­ло­ст­но­сти поль­ских зе­мель. Вме­сто то­го, что­бы под­го­тав­ли­вать (по­ка что на стра­ни­цах „Куль­ту­ры”) пя­тый раз­дел Поль­ши, стои­ло бы по­ду­мать о муд­рой по­ли­ти­ке в от­но­ше­нии на­цио­наль­ных мень­шинств, пол­но­стью га­ран­ти­рую­щей им все граж­дан­ские пра­ва и вза­им­ное ува­же­ние».

Для г-на Во­лод­ке­ви­ча ук­ра­ин­цы и ли­тов­цы — это все еще «на­цио­наль­ные мень­шин­ст­ва», а не са­мо­стоя­тель­ные на­ции. Ли­тов­цы и ук­ра­ин­цы не за­слу­жи­ли в бу­ду­щем ни­че­го, кро­ме улуч­шен­но­го ва­ри­ан­та преж­ней поль­ской по­ли­ти­ки по от­но­ше­нию к «на­цио­наль­ным мень­шин­ст­вам».

Чи­та­те­лю не­лег­ко при­спо­со­бить­ся ни к на­ше­му ме­то­ду, ни к на­ше­му ти­пу рас­суж­де­ний. Мы все­гда ду­ма­ем о сво­ей ро­ди­не — но за ис­ход­ный пункт всех на­ших кон­цеп­ций и ана­ли­зов при­ни­ма­ем не Вто­рую Речь По­спо­ли­тую, а со­вре­мен­ную Поль­шу. При бла­го­при­ят­ных ус­ло­ви­ях Поль­ша смо­жет ко­гда-ни­будь вы­рвать­ся из-под со­кру­ши­тель­но­го со­вет­ско­го ига. Од­на­ко по­сле 40 или 50 лет, ко­то­рые, быть мо­жет, бу­дут нас в этом слу­чае от­де­лять от кра­ха Вто­рой Ре­чи По­спо­ли­той, уже ни­че­го нель­зя бу­дет рес­тав­ри­ро­вать. Возь­мем для при­ме­ра во­прос о со­ци­аль­но-по­ли­ти­че­ском уст­рой­ст­ве. Ко­гда ис­чез­нет по­след­нее по­ко­ле­ние чле­нов Поль­ской со­циа­ли­сти­че­ской пар­тии (ППС) — в Поль­ше уже не бу­дет лю­дей, ко­то­рые бы­ли в про­шлом свя­за­ны с этой пар­ти­ей. И ко­му в та­кой си­туа­ции ее ре­став­ри­ро­вать?

По­ли­ти­ка в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни ос­но­вы­ва­ет­ся на уме­нии пред­ви­деть бу­ду­щее раз­ви­тие со­бы­тий. Од­на­ко пра­виль­ный про­гноз воз­мо­жен толь­ко ис­хо­дя из реа­ли­сти­че­ско­го под­хо­да к дей­ст­ви­тель­но­сти. Об­раз Поль­ши че­рез 20 или 30 лет, тео­ре­ти­че­ски экс­т­ра­по­ли­ро­ван­ный из до­ступ­ных се­го­дня ма­те­риа­лов, так от­ли­ча­ет­ся от об­раза Вто­рой Ре­чи По­спо­ли­той, что поль­ские эмиг­ран­ты со­дро­га­ют­ся при са­мой мыс­ли о воз­мож­но­сти при­нять его за ре­зуль­тат ве­ро­ят­но­го раз­ви­тия се­го­дняш­ней Поль­ши.

Не­сколь­ко дней на­зад один из мо­их лон­дон­ских зна­ко­мых, че­ло­век весь­ма об­ра­зо­ван­ный и ум­ный, по­зво­нил мне и спро­сил: «Что вы там пи­ше­те о поль­ском Дуб­че­ке? Поль­ско­го Дуб­че­ка вар­ша­вя­не „вы­ве­зут на тач­ке” в тот же день, как он поя­вит­ся!»

Слу­шая эти сло­ва, я при­пом­нил «свет­лые сло­ва» од­но­го из эмиг­рант­ских лон­дон­ских пи­са­те­лей: «Лю­бой со­циа­лизм — это раб­ст­во».

На са­мом де­ле во­все не нуж­но быть яс­но­ви­дя­щим, что­бы пред­ста­вить се­бе, с ка­ким эн­ту­зи­аз­мом по­ля­ки на ро­ди­не вос­при­ня­ли бы от­ме­ну цен­зу­ры, при­вле­че­ние к су­деб­ной от­вет­ст­вен­но­сти ка­гэ­бэш­ни­ков, ос­во­бож­де­ние из тю­рем по­лит­за­клю­чен­ных и т.п. В те­че­ние не­де­ли оте­че­ст­вен­ная пе­чать, ра­дио и те­ле­ви­де­ние из­ме­ни­ли бы свое ли­цо до не­уз­на­вае­мо­сти. За че­ло­ве­ка, ко­то­рый бы это сде­лал, вы­сту­пи­ли бы все без ис­клю­че­ния. Со­циа­лизм с че­ло­ве­че­ским ли­цом под­дер­жа­ло бы 70, а то и 80 про­цен­тов об­ще­ст­ва. И это со­вер­шен­но по­нят­но, по­то­му что «дуб­че­кизм» в срав­не­нии с «го­мул­киз­мом» по­ка­зал­ся бы жи­те­лям Поль­ши ра­ем на зем­ле.

Мы с ва­ми не жи­вем под вла­стью ре­жи­ма Го­мул­ки, и по­это­му для нас «дуб­че­кизм» не ка­жет­ся при­вле­ка­тель­ным. Мы по­сто­ян­но твер­дим о кон­сти­ту­ци­ях, о го­ло­со­ва­нии с пя­тью эпи­те­та­ми (пря­мое, рав­ное и т.д.), о вы­бо­рах, о де­мо­кра­тии в за­пад­ном смыс­ле сло­ва и т.п. Боль­шин­ст­во из нас по­ки­ну­ло ро­ди­ну 30 лет на­зад, и на­ши поль­ские кор­ни ухо­дят в про­шлое. Бы­ва­ет, что я сам пе­ред сном чи­таю «Па­на Та­де­уша» и знаю его по­чти наи­зусть. Но это един­ст­вен­ная Поль­ша, ку­да я мо­гу без опас­ки воз­вра­щать­ся каж­дую ночь.

В зна­чи­тель­ной ме­ре мы — «ли­те­ра­тур­ные» по­ля­ки. Нас «пре­да­ла» на­ша соб­ст­вен­ная ли­те­ра­ту­ра, ко­то­рая ни­ко­гда не учи­ла нас дей­ст­ви­тель­но­сти, но, на­обо­рот, об­ре­ка­ла Поль­шу на ро­ман­ти­че­ское ве­ли­чие. Рос­сия, от­бро­шен­ная за Днепр; кра­ков­ский «ко­ло­кол Си­гиз­мун­да», воз­ве­щаю­щий на­ро­ду сво­бо­ду и мо­гу­ще­ст­во; «на­ши поль­ские ула­ны // не при­вык­ли от­сту­пать» — вот об­раз, к ко­то­ро­му мы го­раз­до луч­ше под­го­тов­ле­ны, чем к «дуб­че­киз­му».

Адам Чер­няв­ский в пись­ме ко мне пи­шет:

«Че­ст­но го­во­ря, ме­ня по­ра­жа­ет сход­ст­во по­зи­ции „Куль­ту­ры” с по­зи­ци­ей офи­ци­аль­ных ор­га­нов ПНР: ока­зы­ва­ет­ся, что каж­дый по­ляк по ду­ху — соц­реа­лист. „Ис­кус­ст­во слу­жит на­ро­ду” — это ло­зунг весь­ма опас­ный».

С этим я пол­но­стью со­гла­сен. Но Чер­няв­ский не ви­дит кор­ней это­го яв­ле­ния.

В го­ды мо­ей ран­ней юно­сти лю­ди го­во­ри­ли о вос­ста­нии 1863 г. как о вче­раш­нем дне. Я лич­но знал мно­гих пов­стан­цев. За­тем на­сту­пи­ла I Ми­ро­вая вой­на — Ле­гио­ны Пил­суд­ско­го — поль­ско-со­вет­ская вой­на 1920 г. — ко­рот­кий пе­ри­од не­за­ви­си­мо­сти, над ко­то­рой уг­ро­зы на­ви­са­ли со всех сто­рон, — и II Ми­ро­вая вой­на. Мы жи­вем «на во­ен­ном по­ло­же­нии» на про­тя­же­нии мно­гих по­ко­ле­ний. Во­ен­ное по­ло­же­ние оз­на­ча­ет, ра­зу­ме­ет­ся, все­об­щую мо­би­ли­за­цию — вклю­чая и мо­би­ли­за­цию ли­те­ра­ту­ры. «Ста­нет нам кре­по­стью каж­дый по­рог» — это на­пи­сал не кад­ро­вый во­ен­ный, а про­фес­сио­наль­ная пи­са­тель­ни­ца Ма­рия Ко­ноп­ниц­кая.

Ес­ли бы я до­ждал­ся по­яв­ле­ния нор­маль­ной Поль­ши — су­ще­ст­вую­щей в ус­ло­ви­ях внут­рен­не­го ми­ра и без внеш­них уг­роз, — я пер­вый до­би­вал­ся бы пол­ной де­мо­би­ли­за­ции ли­те­ра­ту­ры. В про­шлом эта мо­би­ли­за­ции, про­дол­жав­шая­ся де­сят­ки лет, при­ве­ла к воз­ник­но­ве­нию сво­его ро­да ши­зоф­ре­нии. Па­рал­лель­но су­ще­ст­во­ва­ли две Поль­ши: од­на из них, ли­те­ра­тур­ная, — ве­ли­че­ст­вен­ная и пор­фи­ро­нос­ная, и дру­гая — под­лин­ная, то­ну­щая в гря­зи и от­ста­ло­сти.

Рас­хож­де­ние меж­ду мной и Чер­няв­ским сво­дит­ся к раз­ни­це по­ко­ле­ний. Для мо­ло­де­жи это сто­ле­тие 1863-1963 во­все не пред­став­ля­ет со­бой не­пре­рыв­но­го це­ло­го, не­раз­рыв­но свя­зан­но­го с соб­ст­вен­ным опы­том. В ре­зуль­та­те мо­ло­дежь не осо­зна­ёт, что тре­во­ги ни­кто не от­ме­нил, что во­ен­ное по­ло­же­ние по-преж­не­му про­дол­жа­ет­ся.

В «Куль­ту­ре» с са­мо­го на­ча­ла мы стре­ми­лись вы­рвать­ся из это­го за­кол­до­ван­но­го кру­га ли­те­ра­тур­ной Поль­ши — по­то­му что по­ни­ма­ли, что поль­скую по­ли­ти­ку мож­но пла­ни­ро­вать толь­ко в ре­аль­ной дей­ст­ви­тель­но­сти, а не на бу­ма­ге. Эта ре­аль­ная дей­ст­ви­тель­ность — На­род­ная Поль­ша, ком­му­низм и гео­по­ли­ти­че­ская си­туа­ция. Из этой-то гли­ны нуж­но ле­пить об­раз бу­ду­щей Поль­ши — ес­ли этот об­раз дол­жен быть прав­до­по­доб­ным и тео­ре­ти­че­ски воз­мож­ным. Эво­лю­цио­низм, ко­то­рый ис­хо­дил из пред­по­ло­же­ния, что все, что про­изой­дет в Поль­ше, не ис­клю­чая ре­во­лю­ции, бу­дет вы­ле­п­ле­но из гли­ны, ка­ко­вой яв­ля­ет­ся поль­ская дей­ст­ви­тель­ность, — в эмиг­рант­ских кру­гах был пре­зри­тель­но от­бро­шен как «ни­ги­ли­ст­ская» про­грам­ма. Нас на­зы­ва­ли про­по­вед­ни­ка­ми мел­ко­трав­ча­то­сти.

Столк­но­ве­ние об­раза Поль­ши, со­здан­но­го на по­тре­бу ли­те­ра­ту­ре, с об­ра­зом Поль­ши, уви­ден­ным в его ре­аль­но­сти и эво­лю­ции, бы­ло не­из­беж­но.

За по­след­ние 30 лет Поль­ша из про­блем­но­го го­су­дар­ст­ва, судь­бы ко­то­ро­го об­суж­да­лись во всех ми­ро­вых сто­ли­цах, пре­вра­ти­лась в глухую, вто­ро­раз­ряд­ную про­вин­цию. Это ощу­ще­ние вто­ро­раз­ряд­но­сти и про­вин­ци­аль­но­сти в со­по­став­ле­нии с об­ра­зом Поль­ши, уна­сле­до­ван­ным от ли­те­ра­тур­ной тра­ди­ции, и при­во­дит к ут­ра­те на­деж­ды и без­раз­ли­чию.

Из Поль­ши про­ис­хо­дит не­пре­рыв­ная утеч­ка та­лант­ли­вых лю­дей, но это ее ин­тел­лек­ту­аль­ное об­ни­ща­ние не со­про­вож­да­ет­ся ин­тел­лек­ту­аль­ным обо­га­ще­ни­ем эмиг­ра­ции.

Дол­жен при­знать­ся, что я все это пред­став­лял не­сколь­ко ина­че. Я по­ла­гал, что как че­хо­сло­вац­кие, так и поль­ские но­вые эмиг­ран­ты — по­сле праж­ской тра­ге­дии, по­сле про­цес­са «аль­пи­ни­стов» в Поль­ше — при­мут­ся за ка­кую-то кон­крет­ную по­ли­ти­че­скую дея­тель­ность. У ме­ня нет пре­тен­зий к этим но­вым эмиг­ран­там, ко­то­рые сто­ро­нят­ся «Куль­ту­ры». «Куль­ту­ра» не мо­жет быть нео­мар­кси­ст­ским из­да­ни­ем, по­то­му что это рас­смат­ри­ва­лось бы как по­ли­ти­че­ская ди­вер­сия. Но по­че­му же эти но­вые эмиг­ран­ты, ко­то­рые бы­ли свя­за­ны с ком­му­ни­сти­че­ской пар­ти­ей, не из­да­ют хо­тя бы сво­его еже­квар­таль­но­го жур­на­ла?

Дуб­че­ка вы­зва­ли из Ан­ка­ры в Пра­гу. По­че­му Дуб­чек не вы­шел из са­мо­ле­та в Па­ри­же и не по­про­сил по­ли­ти­че­ско­го убе­жи­ща? Во­круг не­го со­сре­до­то­чи­лись бы все чеш­ские эмиг­ран­ты, по­то­му что Дуб­чек, не­смот­ря на все свои ошиб­ки, се­го­дня пре­вра­тил­ся в сво­его ро­да ле­ген­ду. Ле­ген­дой стал и Ле­шек Ко­ла­ков­ский — при­чем во всех стра­нах «Вос­точ­но­го бло­ка», вклю­чая СССР. Этих дво­их, так не­из­ме­ри­мо раз­ных, все же объ­еди­ня­ет не­что весь­ма су­ще­ст­вен­ное. Оба они сим­во­ли­зи­ру­ют оп­ре­де­лен­ную по­ли­ти­че­скую по­зи­цию.

И Дуб­чек, и Ко­ла­ков­ский — это ре­ви­зио­ни­сты, сто­рон­ни­ки «со­циа­лиз­ма с че­ло­ве­че­ским ли­цом», и оба за свои убеж­де­ния бы­ли ис­клю­че­ны из сво­их пар­тий.

Но мож­но оты­скать и бо­лее глу­бо­кие ана­ло­гии. Оба упо­мя­ну­тых вы­ше дея­те­ля сим­во­ли­зи­ру­ют со­вет­ский ус­пех в не­ве­ро­ят­но важ­ном де­ле. Со­вет­ским ру­ко­во­ди­те­лям не уда­лось ис­ко­ре­нить ре­ви­зио­низм, не уда­лось за­ду­шить в лю­дях тос­ку по ин­тел­лек­ту­аль­ной сво­бо­де. Их ус­пех ко­ре­нит­ся в дру­гом.

С са­мо­го мо­мен­та за­хва­та вла­сти со­вет­ские ру­ко­во­ди­те­ли объ­яви­ли вой­ну эмиг­ра­ции. Эта вой­на про­хо­ди­ла че­рез раз­лич­ные эта­пы. Се­го­дня со­вет­ские ор­га­ны, как пра­ви­ло, эмиг­ран­тов не уби­ва­ют и не по­хи­ща­ют — но Мо­ск­ва вы­ра­бо­та­ла иной спо­соб борь­бы с ни­ми. Каж­дый эмиг­рант, про­сто по оп­ре­де­ле­нию, — ди­вер­сант, шпи­он и пре­да­тель. Ан­ти­эмиг­рант­ская идео­ло­гия бы­ла при­ви­та всем стра­нам-са­тел­ли­там со­вет­ско­го бло­ка. Кам­па­ния про­тив поль­ской эмиг­ра­ции про­дол­жа­ет­ся не­пре­рыв­но уже чет­верть ве­ка.

Кто-то мо­жет ска­зать, что лю­ди уров­ня Ко­ла­ков­ско­го и Дуб­че­ка слиш­ком ум­ны, что­бы по­ве­рить в аб­сурд­ные ут­верж­де­ния ан­ти­эмиг­рант­ской про­па­ган­ды. Но в этом слу­чае речь идет не о при­выч­ной кле­ве­те, а ве­щах го­раз­до бо­лее прин­ци­пи­аль­ных.

Ус­пех со­вет­ской парт­уче­бы со­сто­ит в том, что ре­ви­зио­ни­сты (не­ред­ко круп­но­го мас­шта­ба) ус­вои­ли дог­му, что эмиг­ра­ция — это ту­пик и до­ро­га в ни­ку­да. По­это­му, на­хо­дясь в эмиг­ра­ции, не сле­ду­ет пред­при­ни­мать ни­ка­ких дей­ст­вий — по­то­му что лю­бое эмиг­рант­ское на­чи­на­ние об­ре­че­но на про­вал.

Из­лиш­не до­бав­лять, что ес­ли бы Ле­нин и его при­спеш­ни­ки рас­суж­да­ли по­доб­ным об­ра­зом, то ни­ка­кой Ок­тябрь­ской ре­во­лю­ции не слу­чи­лось. Мож­но при­вес­ти це­лый пе­ре­чень пе­ре­во­ро­тов и ре­во­лю­ций, ко­то­рые бра­ли свое на­ча­ло в эмиг­ра­ции.

Дуб­чек не вы­брал сво­бо­ду, по­то­му что в ре­зуль­тат прой­ден­ной им парт­уче­бы в нем уко­ре­ни­лось убеж­де­ние, что в эмиг­ра­ции ни­че­го нель­зя сде­лать. Я уве­рен, что Ле­нин в по­доб­ной си­туа­ции, на­обо­рот, ос­тал­ся бы в эмиг­ра­ции.

С од­ной сто­ро­ны, с эмиг­ра­ци­ей бо­рют­ся так, как буд­то она яв­ля­ет­ся чет­вер­той ми­ро­вой дер­жа­вой, а с дру­гой — ты­ся­чам ком­му­ни­стов вби­ва­ют в го­ло­ву, что эмиг­ра­ция — это ни­что­же­ст­во в по­ли­ти­че­ском от­но­ше­нии. В этом нет ло­ги­ки, но в то­та­ли­тар­ных сис­те­мах ло­ги­ка — это то­вар, поль­зую­щий­ся наи­мень­шим спро­сом и ни­же все­го це­ня­щий­ся.

Я хо­тел бы за­кон­чить эти рас­суж­де­ния прит­чей о кот­ле­тах и де­мо­кра­тии, ко­то­рую я по­свя­щаю тем чи­та­те­лям, ко­то­рые об­ви­ня­ют ме­ня в склон­но­сти к од­но­пар­тий­ной сис­те­ме. Так вот, раз­ни­ца меж­ду ок­рош­кой и де­мо­кра­ти­ей со­сто­ит в том, что для при­го­тов­ле­ния кот­лет су­ще­ст­ву­ют за­ме­ча­тель­ные и точ­ные ку­ли­нар­ные ре­цеп­ты, а для де­мо­кра­тии ре­цеп­тов нет.

Да­вай­те сде­ла­ем еще од­но уси­лие, до­ро­гой чи­та­тель, и рас­смот­рим сле­дую­щую си­туа­цию. В ус­ло­ви­ях бла­го­при­ят­ной по­ли­ти­че­ской конъ­юнк­ту­ры в Поль­ше по­яв­ля­ет­ся пар­тий­ный ру­ко­во­ди­тель, ко­то­рый вы­дви­га­ет ло­зунг, что раз уж пар­тия не су­ме­ла из­ме­нить на­род, то пар­тия са­ма долж­на из­ме­нить­ся. От­ме­ня­ет­ся цен­зу­ра, на­ро­ду пред­став­ля­ют про­грам­му ра­ди­каль­ных со­ци­аль­ных и эко­но­ми­че­ских ре­форм, вос­ста­нав­ли­ва­ет­ся сис­те­ма пра­во­су­дия, га­ран­ти­рую­щая лич­ную сво­бо­ду. Ес­ли опи­сан­ные вы­ше пре­об­ра­зо­ва­ния бу­дут осу­ще­ст­в­ле­ны бы­ст­ро, без ко­ле­ба­ний, от все­го серд­ца — то пар­тий­ный ру­ко­во­ди­тель, стоя­щий во гла­ве ла­ге­ря ре­форм, за­вое­вал бы се­бе го­ря­чую под­держ­ку по­чти все­го на­се­ле­ния. Ес­ли бы этот ру­ко­во­ди­тель был еще и гра­мот­ным по­ли­ти­ком и так­ти­ком, то он, не ожи­дая, по­ка вол­на эн­ту­зи­аз­ма спа­дет, а ре­ак­ция под­ни­мет го­ло­ву, в мо­мент наи­выс­ше­го во­оду­шев­ле­ния объ­явил бы все­об­щие сво­бод­ные вы­бо­ры. В та­кой си­туа­ции лю­ди тол­па­ми го­ло­со­ва­ли бы не за пар­тию, а за че­ло­ве­ка, ко­то­рый сбро­сил с них кан­да­лы ком­му­низ­ма и дал им воз­мож­ность об­на­ру­жить луч­шие сто­ро­ны со­циа­лиз­ма. Я ду­маю, что са­мые чест­ные, но про­ве­ден­ные имен­но в та­кой мо­мент вы­бо­ры при­нес­ли бы со­кру­ши­тель­ную по­бе­ду пар­тии поль­ско­го ре­фор­ма­то­ра. По­вто­ряю — в та­ких си­туа­ци­ях лю­ди го­ло­су­ют за «ге­роя», а тем са­мым за пар­тию, ко­то­рой он ру­ко­во­дит. Ес­ли бы у Дуб­че­ка бы­ла воз­мож­ность про­вес­ти сво­бод­ные вы­бо­ры в тот мо­мент, ко­гда «праж­ская вес­на» до­стиг­ла сво­его зе­ни­та, он одер­жал бы пол­ную по­бе­ду, по­то­му что за не­го го­ло­со­ва­ли бы по­чти все, а не толь­ко ком­му­ни­сты и со­циа­ли­сты.

Как сле­ду­ет оп­ре­де­лить по­ли­ти­че­скую сис­те­му, де-фак­то од­но­пар­тий­ную, но воз­ник­шую в ре­зуль­та­те все­об­щих и че­ст­но про­ве­ден­ных вы­бо­ров?

Лич­но я под­дер­жал бы поль­ско­го ре­фор­ма­то­ра, но воз­дер­жал­ся бы от вы­ска­зы­ва­ния оце­ноч­ных суж­де­ний, ка­саю­щих­ся как его лич­но­сти, так и поль­ской де­мо­кра­тии. На­до бы­ло бы вы­ждать еще год-дру­гой, что­бы убе­дить­ся, что ре­фор­ма­тор не пре­вра­тил­ся в дик­та­то­ра и дер­жи­мор­ду.

Но пред­по­ло­жим, что со­циа­лизм че­ло­ве­че­ским ли­цом сдал бы эк­за­мен. Пред­по­ло­жим, что со­циа­ли­сти­че­ская сис­те­ма функ­цио­ни­ро­ва­ла бы не толь­ко эф­фек­тив­но, но и к вя­ще­му удов­ле­тво­ре­нию боль­шин­ст­ва на­се­ле­ния, То­гда со­циа­ли­сты на каж­дых оче­ред­ных вы­бо­рах по­лу­ча­ли бы по­дав­ляю­щее боль­шин­ст­во мест в пар­ла­мен­те, вы­тес­няя дру­гие пар­тии прак­ти­че­ски на обо­чи­ну по­ли­ти­че­ско­го су­ще­ст­во­ва­ния. Это то­же бы­ла бы де­мо­кра­тия? Раз­ве каж­дый со­циа­лист не меч­та­ет о том, что­бы его пар­тия в сво­бод­ных вы­бо­рах за­вое­ва­ла боль­шин­ст­во в пар­ла­мен­те и со­зда­ла со­циа­ли­сти­че­ское пра­ви­тель­ст­во? Раз­ве це­ль со­циа­лиз­ма не со­циа­ли­сти­че­ское об­ще­ст­во, ко­то­рое го­ло­со­ва­ло бы не за на­цио­нал-де­мо­кра­тов, а все­гда и ис­клю­чи­тель­но за со­циа­ли­стов?

По мо­ему глу­бо­ко­му убеж­де­нию, де­мо­кра­ти­че­ской сле­ду­ет счи­тать та­кую по­ли­ти­че­скую сис­те­му, ко­то­рая наи­бо­лее пол­но ре­али­зу­ет во­лю об­ще­ст­ва, вы­ра­жен­ную в сво­бод­ных вы­бо­рах. Все ос­таль­ное не­су­ще­ст­вен­но.

Де­мо­кра­тия, как и все на све­те, — это во­прос сте­пе­ни. Я скло­нен пред­по­ла­гать, что рус­ские ни­ко­гда не бу­дут поль­зо­вать­ся та­кой сво­бо­дой, как анг­ли­ча­не. Но ес­ли бы в бу­ду­щем рус­ские со­зда­ли сис­те­му, да­ю­щую им 40% той сво­бо­ды, ко­то­рой поль­зу­ет­ся бри­тан­ский под­дан­ный, — это был бы ги­гант­ский шаг впе­ред.

Вос­точ­но­ев­ро­пей­ские де­мо­кра­тии — ес­ли они ко­гда-ни­будь воз­ник­нут, в чем я не со­мне­ва­юсь, — бу­дут в зна­чи­тель­ной ме­ре от­ли­чать­ся от де­мо­кра­тий за­пад­но­го об­раз­ца, и бы­ло бы уди­ви­тель­но, ес­ли бы де­ло об­стоя­ло ина­че. Быть мо­жет, анг­ло­сак­сы не при­зна­ют этих сис­тем пол­но­цен­ны­ми де­мо­кра­тия­ми. Но, как я за­ме­тил вы­ше, по­дроб­ные ре­цеп­ты су­ще­ст­ву­ют толь­ко для при­го­тов­ле­ния кот­лет, а для де­мо­кра­тии ре­цеп­тов нет. Ко­пи­ро­ва­ние чу­жих об­раз­цов ни­ку­да не при­во­дит. По­ли­ти­че­ская сис­те­ма долж­на вы­рас­ти в по­те ли­ца, в борь­бе и труд­но­стях из оте­че­ст­вен­ной поч­вы.

«Культура», 1970, №9 (276)

Перевод А. Бондарева.

____________

Конкурс "НП" - Рецензия и полемика

написать в редакцию