ПАМЯТИ ПЕВЦА

Забыть могу ли образ тот,

Любимый всей душой?

Байрон

19 января днем я получил электронное письмо от своего друга. В письме была всего одна фраза: «Вот что случилось...» — и ссылка на один из российских сайтов в Интернете. Я щелкнул кнопкой мышки по ссылке и прочитал на сайте, что 17 января в Варшаве, не дожив месяца до своего 65 летия, умер Чеслав Немен. Не могу передать, как это событие опечалило меня, да и не одного меня.

О Чеславе Немене я впервые узнал в 1973 г., когда еще учился в школе. Как-то раз одноклассник дал мне послушать пластинку «Niemen Enigmatic». Один вид обложки пластинки произвел сильное впечатление. Длинноволосый человек, сидящий за Хэммонд-органом. На органе стоят горящие свечи. И взгляд этого человека, пронзающий насквозь, хотя глаза видны не очень отчетливо. На развороте обложки — польские тексты, тогда еще мало что мне говорившие. К одной из песен — на латинском языке. Серьезно сделано — подобных польских альбомов я до тех пор не встречал. Прослушав пластинку, я был просто потрясен, ошеломлен, покорен. Такого голоса и такой музыки я до этого не слышал. Конечно, я не знал тогда, кто такой генерал Бем, не знал имен авторов стихов к композициям, имен музыкантов — вообще в те годы я мало что знал о Польше. Эта пластинка изменила мое отношение к польской культуре кардинально. Немен показал мне истинные сокровища. Я (и не только я в России) открыл для себя неизвестную многим из нас великую культуру Польши, частью которой был гений Немена.

Я стал изучать польский язык, стал понимать, о чем он поет. Я открыл для себя выдающихся польских поэтов: Циприана Норвида, Адама Асныка, Казимежа Пшерву-Тетмайера, Марию Павликовскую-Ясножевскую, Збигнева Херберта и других. Я узнал замечательных польских музыкантов — Збигнева Намысловского, Михала Урбаняка, Чеслава Бартковского, чуть позже Юзефа Скшека и многих, многих серьезных польских музыкантов. Творчество Немена стало неотъемлемой частью меня самого, поэтому, приехав в середине 70 х в Польшу, я сразу же пошел в магазин грампластинок и купил все вышедшие к тому моменту пластинки Немена, включая «Катарсис».

К гастролям Чеслава в СССР в 1976 г. я уже много знал о нем, о его музыке (даже о музыке к театральным постановкам и фильмам), о его музыкальных (и не только музыкальных) взглядах. Насколько это было возможно в СССР, я следил за творчеством Чеслава Немена и ясно осознавал его уникальность в мире. Любил его музыку, как любили ее и многие люди моего поколения по всей России. Обложки его пластинок показали мне еще одну грань дарования Немена — художественную. Те, кто видел эти обложки, вне всякого сомнения согласятся со мной.

Мне довелось быть на московском концерте Немена в Театре Эстрады в 1976 году. Прямо скажу: подобного концерта не было в Москве еще многие годы после него. На концерт собралась вся интеллектуальная элита Москвы. В первом отделении Чеслав представлял композиции, вышедшие впоследствии в альбоме «Idée fixe». До сих пор помню, как он стоит на сцене, высвеченный софитом, со сборником стихотворений Норвида в руках и читает его стихи перед началом очередной музыкальной пьесы. Дальнейшая музыкальная часть не поддается пересказу словами. Во втором отделении Немен исполнил старые хиты и русские народные песни. Зал долго не отпускал его со сцены, он пел еще и еще, а мы, зрители, ощущали себя единым целым под «знаменем» гениального музыканта и человека.

К сожалению, после пластинки «Постскриптум» в России о нем было слышно мало. Но его пластинки до сих пор стоят на полках у многих серьезных ценителей музыки и до сих пор слушаются. Они не потеряли своей актуальности.

Хочется отметить, что в своей артистической жизни Немен вел себя очень достойно и независимо. Он не продавал себя. Делал то, что считал нужным, и так, как считал нужным. Мало кому это удавалось. Так, в 2001 г. он пожертвовал средства для школ Литвы.

И могу с уверенностью сказать, что 30 января, в день и час его похорон, по всей России люди, неравнодушные к мировой культуре, провожали Немена в последний путь, поставив на проигрыватели его пластинки (у кого что было).

Кем же был для моего поколения Чеслав Немен? Конечно, великим музыкантом и композитором, певцом, художником, поэтом, скульптором. Но, главное — человеком. Гуманистом, отдавшим весь свой талант людям. Человеком, сопричастным всем радостям и горестям нашего мира. Таким он для нас и останется. У Осипа Мандельштама есть такие строки:

Я не увижу знаменитой «Федры»

В старинном многоярусном театре...

Мне очень жаль, что я больше не увижу и не услышу новых работ Чеслава Немена. Но, прощаясь с Чеславом, я храню в душе надежду, что Немен навсегда останется в мировой культуре и наших сердцах. Люди во всем мире, испытывая чувство огромной благодарности польскому гению, сказали (каждый в своей душе):

— Спасибо тебе, Чеслав, прощай и покойся с миром!