ЯЦЕК БОХЕНСКИЙ

Яцек Бохенский сегодня, несомненно, принадлежит к самым крупным польским писателям старшего поколения. Он родился в 1926 г. во Львове. Из родного дома вынес интерес к литературе и классическое образование: его отец Тадеуш Бохенский (1895-1962) был филологом-классиком и поэтом, который, правда, не добился больших успехов в литературе, но любовь к античности и беглое владение латынью передал сыну, когда тот был еще ребенком. Это было тем более важно, что годы юности Яцека пришлись на время гитлеровской оккупации, т.е. на то время, когда польской молодежи закрыли доступ к гуманитарным знаниям, которые она могла получать в свободной Польше до начала II Мировой войны. Молодежь из его поколения могла получить среднее образование лишь подпольно, и роль знаний, приобретенных в семье, была в этих условиях невероятно важной.

После войны Бохенский принадлежал к самому младшему поколению стартовавших тогда литераторов. Он дебютировал в возрасте 18 лет стихами, помещенными в первом номере еженедельного журнала “Одродзене” (“Возрождение”), который начал выходить в сентябре 1944 г. в Люблине, недавно освобожденном Красной Армией и действовавшими совместно с ней частями 1 й армии Войска Польского. Первую книгу, сборник рассказов “Фиалки приносят несчастье”, он выпустил в 1949 г., стартуя как прозаик среди многих своих ровесников, увлеченных тогда — в большей или меньшей степени — коммунистической идеологией: ее принципы молодежь ассоциировала с ролью, которую сыграл Советский Союз в разгроме гитлеровской Германии. Еще в 1947 г. молодой Бохенский вступил в ППР [Польская рабочая партия, т.е. возрожденная в 1942 г. под новым названием компартия Польши; в 1948 г. слилась с ППС — Польской социалистической партией — в ПОРП, Польскую объединенную рабочую партию, правившую страной вплоть до 1989 го], а во втором сборнике рассказов “В согласии с законом” (1952) явно выступал за послевоенные социальные преобразования в Польше, стремясь показать их в односторонне положительном свете.

Отмечая этот факт, следует все-таки отметить, что у Яцека Бохенского этот тип идейной ангажированности в некоторых отношениях отличался от откровенно эмоциональной, нередко доходившей до фанатизма ангажированности кое-кого из его ровесников. Благодаря его врожденной склонности к размышлению, его рациональному подходу к вопросам, возникавшим при столкновении с окружающей действительностью, в произведениях Бохенского довольно рано стало проявляться критическое отношение к проблемам, которые общеобязательная идеология часто толковала упрощенно и в рамках стереотипов. Первой его книгой, где заметно это критическое отношение к действительности, стал роман с длинным названием “Прощание с барышней Сингилу, или Слон и польский вопрос” (публикация в периодике — 1957, выход отдельной книгой — 1961). Исходной точкой книги стали репортажи. В 1957 г. автор совершил поездку в Африку, побывав в Египте, Судане, Эфиопии, Нигерии и Гане. Самая большая ценность книги — меткая критика стереотипов, которыми оперирует европеец, встречаясь с запутанными и малоизвестными африканскими проблемами.

Однако сегодня мы воспринимаем эту книгу всего лишь как первый в творчестве Бохенского этап в процессе приобретения им самостоятельности мысли и критической оценки действительности. Вполне зрелым результатом пройденной им эволюции надо считать следующую книгу — “Божественный Юлий”. Название, заимствованное у древнеримского историка Светония, сразу говорит о том, кто герой этой книги: это Юлий Цезарь, подавивший как Галлию, так и римскую республику, первый в ряду абсолютных властителей Рима. Задача, которую поставил себе Бохенский в этой книге (ее подзаголовок “Записки антиквара” указывает, что автор выбрал себе роль комментатора древней истории), — опираясь на доступные нам исторические источники и исследуя психологию героя с точки зрения современного человека, выяснить, какими мотивами руководствовался этот первопроходец античного тоталитаризма. Одна из чаще всего цитировавшихся характеристик роли Цезаря в истории Рима, сформулированных автором книги, содержит на первый взгляд парадоксальное утверждение, что главным замыслом Цезаря было создать такое положение, когда “диктатором Рима будет либерал, победоносные войны поведет пацифист, а республику уничтожит тот, кто позволит и дальше существовать ее институтам. Только две вещи нужны для достижения этих целей: армия и деньги. Вдобавок надо помнить, что диктаторов не возносят к власти ни солдаты, ни банкиры. Это делает восторженный народ”. Бохенский написал книгу “о человеке, который одевал свои поступки в костюмы тех идей, что навсегда останутся для человечества образцами — образцами, которые оно возлюбило. Цезарь был обожествлен не потому, что он выиграл, а потому, что умел представить свои победы как крупные идейные успехи” (В.Мацёнг. Душевный разлад рационалиста. — В его сб. статей “Хлеб наш насущный”, 1966).

Эта книга, строго выдержанная в жанре литературного исследования, не выходящего за рамки исторического материала, но опубликованная под конец 1961 г., сразу после XXII съезда КПСС, последнего этапа борьбы с культом личности Сталина, не могла не восприниматься и как критический комментарий писателя к современной истории, увиденной с новой точки зрения. Польский критик Ян Вальц в статье, написанной 30 лет спустя, уже после крушения советской империи, привел первое предложение книги Бохенского: “А кто-нибудь из вас хотел бы стать богом?” — и снабдил его своим комментарием, напоминая, когда была написана книга: “На дворе 1961 год, и таким образом сформулированный вопрос неизбежно вызывает определенные ассоциации: говорим Цезарь, а в уме — Сталин. И не может не вызывать. Эти слова непременно так действуют, раз божественность не только подорвана вопросом, но и представлена как цель, которой можно достичь. А первая глава трактата Бохенского о том, как достичь божественности, называется “Жестокость””.

Я так подробно остановился на “Божественном Юлии”, ибо считаю, что в творчестве Бохенского эта книга — ключ ко всему остальному. Успехом была его следующая книга прозы “Табу” (1969) — триптих новелл, основанный на трех вариантах любовных историй, данных в форме монологов их героинь и — независимо от различия эпох и мотивировки чувств — наделяющих их переживания печатью дел интимных и тайных (отсюда и заглавие).

К античным мотивам Бохенский обращался и в своем позднейшем творчестве, прежде всего в романе об Овидии “Назон-поэт” (1969). В его замыслы входила также книга об императоре Тиберии (он опубликовал лишь ее конспект), но во время работы писателя увлекли размышления над опасными явлениями современности, которые он обнаружил, изучая в Италии эпоху Тиберия, и представил в сборнике эссе “Кровавые итальянские блюда” (напечатано в 1982). Наконец, ценным откликом писателя на объявление в Польше военного положения был его роман “Состояние после коллапса” (1987), сначала напечатанный в одном из подпольных издательств.

С переменами в образе мыслей писателя, проявления которых мы обнаруживаем в его творчестве, согласуются факты его биографии. В 1966 г. он был исключен из ПОРП, после того как подписал протест против исключения из партии философа Лешека Колаковского. В 1976 г. на его имя был наложен цензурный запрет за подписание оппозиционных открытых писем: против проекта поправок к конституции ПНР, откровенно подчеркивавших зависимость Польши от Советского Союза, и в защиту репрессированных рабочих-забастовщиков. В 1977-1981 гг. он был одним из учредителей и членом редакции неподцензурного журнала “Запис”. Он участвовал также в независимом Товариществе научных курсов (“летучем университете”). После объявления военного положения 13 декабря 1981 г. некоторое время был интернирован. В 1987-1990 гг. входил в состав Гражданского комитета при “Солидарности”. В 1988 г. стал одним из соучредителей Объединения польских писателей, отвергавшего зависимость от властей (прежний Союз польских литераторов после объявления военного положения партия полностью подчинила, и большинство писателей, не смирившись с этим, его покинули). В 90 е он был также членом правления, вице-президентом, а в 1996-1999 м — президентом Польского ПЕН-Клуба и в 1998 г. организатором всемирного конгресса ПЕН-Клуба в Варшаве.