ПОВЕРХ БАРЬЕРОВ

Читатели серьезной и популярной газеты "Жечпосполита" (тираж 280.000 экз.) буквально засыпали редакцию ответами на анкетный опрос; предлагавший назвать 25 величайших; по их мнению, писателей ХХ столетия. Первое место в этом списке занял не польский автор, не нобелевский лауреат и не модный баловень судьбы. Пальма первенства досталась Михаилу Булгакову. Кроме него, в числе самых выдающихся творцов мировой литературы читатели польской газеты назвали еще трех русских писателей: Александра Солженицына, Исаака Бабеля и Михаила Шолоxова.

Результат; признаться, может показаться неожиданным, но поляков он не слишком удивил. О России здесь все время пишут и думают, зачастую с беспокойством; в книжных магазинах переводов русской литературы предостаточно. Автору этих строк бывает особенно приятно видеть в домах своих друзей книги Бабеля или Солженицына, стоящие на тех же полках, где обычно хранят любимые произведения отечественных, польских авторов. Приятно не только потому; что он сам переводил эти книги. Книги русских авторов на этих полках свидетельствуют о том, что поляки способны отличить Россию от угнетавшей их Империи. Кроме того, это доказательство духовного сродства польской и русской интеллигенции: мы любим и – что важнее – понимаем одних и тех же писателей. Надо лелеять это сродство, ибо в нем – залог диалога, важного для всего общества. Ради этого и создан наш журнал.

Итог читательского плебисцита в Польше мог, однако, стать неожиданностью для русских. Если у них случается время, чтобы оторваться от повседневных забот и поискать в СМИ информацию именно о Польше, они убедятся; что там она все чаще изображается как страна, полная русофобов, играющая роль дежурного врага. Такой тон преобладал, особенно в высказываниях; комментирующих недавнее вступление Польши в НАТО. Так, словно у Польши не было оснований; чтобы в конце концов перестать быть орешком меж двух камней. Так, словyо теперь уже невозможны дружественные отношения между нами, тогда как именно сейчас мы можем, наконец, говорить на равных, без угроз и лицемерия.

Отношения России с Европой будут такими, какими будут ее отношения с Польшей. Надеюсь, время покажет, что это немаловажный критерий; достаточно взглянуть на политическую карту континента. Хотя бы поэтому есть смысл, чтобы российское общество уделяло больше внимания новой Польше. Обосновать это мы постараемся на страницах нашего журнала. Мы хотим непосредственно, поверх барьеров, вести диалог с общественным мнением России, звучащим, наконец, свободно и раскованно. Это необходимо тем более; что никогда еще официальные отношения между Польшей и Россией не были такими равнодушными и прохладными, как сегодня. А ведь никогда еще у обеих сторон не было так мало оснований для вражды.

Исчезли главные причины многовекового ожесточенного противоборства России с Польшей. Эта упорная борьба закончилась для Польши поражением и потерей независимости, но для России победа обернулась роковым бременем. "России дороже всего обошелся польский кошмар – столетняя непрекращающаяся борьба с польским национализмом, то есть с польским пародом, неустанно мечтавшим отделиться". Напомнил об этом сравнительно недавно политик; которого в чем, в чем, а уж в отсутствии российского патриотизма никак не заподозришь: генерал Лебедь. Целью этой борьбы было, как известно, владение территориями, отделяющими Русь от Речи Посполитой. Это не безлюдные земли. Населяющие их народы: украинцы, белорусы, балты – стали прежде, чем поляки; жертвами этой борьбы. Распад СССР дал им независимость. До тех пор, пока их независимость соблюдается, не будет повода для трений между Россией и Польшей. Пожалуй, это элементарная истина.

И действительно; восточная политика Польши основывается сейчас па принципах, которые впервые сформулировал и на протяжении 50 лет упорно отстаивал на страницах парижской "Культуры" ее главный редактор Ежи Гедройц совместно с Юлиушем Мерошевским. Их суть выражает простой девиз: иметь с Россией самые лучшие отношения, но при одном условии: не ценой независимости и жизненных интересов наших общих соседей. Этот принцип долго не признавали ин польские левые, так как правили страной по милости советской Москвы, ни националистические правые силы, ибо это требовало от них отказа от Львова, Вильнюса, Гродно и от всякой мысли о господстве над соседями. Сегодня в Польше нет серьезной политической силы, отвергающей этот принцип, никакой и нигде – от президента Квасневского, выходца из рядов левых сил и первооснователя этой стратегии, до министра Геремека, который руководит внешней политикой, а играл первую скрипку в подпольной ,,Солидарности". Польское государство не зарится ни на один клочок украинской; литовской или белорусской земли. Но ведь для рукопожатия нужны двое.

Заслуживает уважения и восхищения великодушие русского народа; спокойно воспринявшего отделение и провозглашение независимости этих стран. Насколько мудрой была эта позиция, мы вскоре же смогли убедиться на ужасающем примере Югославии. Но наше восхищение омрачает все еще существующая и распространяющаяся имперская идеология. Не только потому; что могла бы непосредственно угрожать Польше. А потому, что это - пережиток, анахронизм, опасный для самой России и преграждающий ей путь к участию в строительстве европейского сообщества, участию, которое надлежит ей по праву; и может дать и ей; и нам гарантии благополучия и мира.

В программе тех, кто мечтает вернуться к власти, выеденную скорлупу марксизма заполнила смесь, по вкусу странно напоминающая тот самый германский национал–социализм, который был разгромлен ценой жизни десятков миллионов русских. Главной составной частью этой смеси является навязчивая идея, согласно которой благополучие народа и государства зависит от безустанного расширения своего жизненного пространства, словом, от умения отхватывать у других куски их территории. Самое лаконичное истолкование этой концепции дал придворный Екатерины II, князь Безбородко: Что не растет, то гниет. Действительно, испокон веков ради этого велись войны и порабощались народы. Но вот в нашем столетии; которое могло стать последним в истории человечества, свершилось переломное событие: развитие техники и науки достигло критической массы, которая лишила территориальную экспансию экономического смысла. Оказалось, что рациональная, интенсивная экономика исключает необходимость захвата чужих земель. Доказательством могут служить Япония и Германия, достигшие наивысшего в своей истории процветания; поскольку поражение заставило их отказаться от захваченных и даже от своих прежних земель. Англия; хоть и не потерпела поражения, тоже покинула Индию: видимо, ей это было выгодно. Идея захвата жизненного пространства погибла не на войне; решающий удар нанесло ей процветание государств, которые с чувством облегчения избавились от колоний и перестали работать локтями на карте планеты. Но вот оказывается, идея Lebensraum'а не исчезла: она ищет прибежища в России. Достаточно заглянуть в работу Александра Дугина "Основы геополитики" со знаменательным подзаголовком "Мыслить пространством". Недавно вышло ее третье издание. Читая программы многочисленных партий и декларации их вождей; нельзя отделаться от мысли, что курьезные сочинения такого рода служат сокровищницей идей для сил, стремящихся реанимировать Советский Союз. То есть, вместо того, чтобы ответить на солженицынский вопрос: как нам обустроить Россию? и на это направить все средства, они хотят вернуться на путь захватов и изнурительной конфронтации, который уже раз привел страну и мир на грань катастрофы.

Не для того мы пишем об этом; чтобы вмешиваться во внутренние споры и мировоззренческий выбор наших российских читателей; учить их с высот нашей польской равнины, а лишь затем, чтобы показать, что делят нас отнюдь не реальные противоречия, а лишь устаревшие теории; анахронические взгляды, изжившие себя предрассудки и предубеждения. Но разве только это мы видим и помним? Нет, мы не забыли ни Окуджаву, ни российский самиздат, ставший для нас примером; ни тот 350–тысячный тираж, которого достигал в свое время журнал "Польша", ни то, что Иосиф Бродский выучил польский язык, чтобы читать польскую прессу и стихи Чеслава Милоша. Мы не забыли благородную солидарность с Польшей во время военного положения единственным свободным, общественным выразителем которой была тогда "Русская мысль". Но не менее важно и то, что мы видим сегодня в повседневной жизни страны, в свободной российской печати разной окраски (если, конечно, можно ее купить: русская газета стоит у нас два с лишним доллара). Кстати; самое интересное сообщение, которое я там нашел недавно, касалось Азербайджана, уже независимого. Страна, которая в советские времена питалась импортным хлебом и еще в 1994 году потратила 50 миллионов долларов на закупку посевного зерна, ныне становится его экспортером; и только потому; что пахотные угодья перешли к индивидуальным хозяевам, и они пользуются методами и материалами ученого Джалала Алиева. Немцы или японцы в этом не участвовали. Русские тоже.

Думаю, что подобного рода информация из Польши может заинтересовать российских наблюдателей. В нашем журнале мы будем сообщать и о наших достижениях и о наших ошибках. Ведь мы переболели той же самой болезнью, только у нас она длилась короче. Польша легче выбралась из ямы, поскольку большевизм не успел погасить в людях дух инициативы, предприимчивости и желание самым решать свою судьбу. Это наши главные выигрыш и шанс. Однако это не меняет факта, что при лечении болезни боль подчас острее, чем во время продолжительного недуга. Кроме того, у демократии есть свои издержки: и у пас глупость пользуется правом голоса и голосами избирателей. Вот почему уже в этом, первом номере журнала мы уделяем особое внимание проблеме интеллигенции; то есть в сущности вопросу; как избежать при подборе руководящих кадров страны так называемого негативного отбора, обеспечивающего порою влиятельные посты невеждам.

Речь идет об интеллигенции в том смысле, как понимают этот термин у нас, в России и в Польше. И только у нас. На Западе эта прослойка считает себя частью мелкой буржуазии, или так сказать, исполняющей обязанности пролетариата. Между тем, если все пойдет на лад, то уже через четверть нового века символом этого самого пролетариата станет не чернорабочий с лопатой, а профессионал, нажимающий соответствующую кнопку. Но недостаточно, если он будет лишь узким специалистом, образованцем, то есть тем, во что хотела – на гибель себе самой – превратить интеллигента коммунистическая власть. В соревновании двух инженеров выигрывает, как правило, тот; кто кроме алгоритмов знает также Булгакова. Но пока интеллигентами пренебрегают, они не востребованы; живут в нищете. Это, к сожалению, нас тоже роднит. И поэтому "Новая Польша" рассчитывает именно на интеллигентного читателя.

Рассчитывает также на заинтересованность со стороны молодежи; ей нет дела до былых обид и каких–то не сведенных счетов; до старых ран и трагедий. С этой молодежью поляки хотят сесть за чистый стол. Но чтобы сесть за него вместе, надо хоть что–то знать друг о друге. А знаем мы слишком мало. Хуже того: наши знания – порой плод уродливых стереотипов и дезинформации. Но одно мы знаем точно: нас разделяет только дурное прошлое. И дело в том, чтобы оно уж никогда не повторилось.