УЛБ, СНГ, ЕС

Тем, кто, как го­во­рит­ся, вскорм­лен па­риж­ской «Куль­ту­рой» (а это не толь­ко по­ля­ки), со­че­та­ние букв УЛБ ка­жет­ся аз­буч­но про­стым, как «Ма­ма мы­ла ра­му» из рус­ско­го бу­к­ва­ря или «Ala ma kota» — из поль­ско­го.

УЛБ, то есть Ук­раи­на — Лит­ва — Бе­ло­рус­сия: их сво­бо­да, по кон­цеп­ции Гед­рой­ца—Ме­ро­шев­ско­го, обес­пе­чит и сво­бо­ду Рос­сии и Поль­ши, из­бав­лен­ных от со­блаз­на по­ку­шать­ся на их тер­ри­то­рию и в ре­зуль­та­те стал­ки­вать­ся лба­ми. Сто­ит, мо­жет быть, вспом­нить, что в мо­мент по­яв­ле­ния эта «аз­буч­ная» кон­цеп­ция бы­ла ре­во­лю­ци­он­ной, для мно­гих пря­мо не­при­ем­ле­мой, а из тех, кто по­том на ней вскарм­ли­вал­ся, да­ле­ко не все до­рос­ли то­гда до бук­ва­ря.

Я могу уже не об­суж­дать эту кон­цеп­цию, пра­во­та ко­то­рой под­твер­ди­лась у нас на гла­зах. По­зво­лю се­бе об­ра­тить­ся к су­гу­бо лич­ным вос­по­ми­на­ни­ям о вре­ме­нах на­ка­ну­не рас­па­да Со­вет­ско­го Сою­за.

Ес­ли счи­тать, что боль­шин­ст­во рус­ских так или ина­че чая­ло кра­ха ком­му­низ­ма, то крах Со­вет­ско­го Сою­за (ну, мо­жет быть, за ис­клю­че­ни­ем от­де­ле­ния при­бал­тий­ских рес­пуб­лик) в чая­ния это­го боль­шин­ст­ва не вхо­дил — был по мень­шей ме­ре не­пред­ста­вим, а для иных и не­стер­пим. Я при­над­ле­жа­ла к яв­но­му мень­шин­ст­ву: для ме­ня рас­пад СССР был дав­ним чая­ни­ем, не ме­нее важ­ным, чем па­де­ние ком­му­низ­ма как та­ко­во­го. Он оз­на­чал в мо­их гла­зах преж­де все­го ос­во­бож­де­ние Рос­сии: вме­сте с ос­во­бож­де­ни­ем от ком­му­низ­ма — из­бав­ле­ние от гру­за им­пе­рии, гру­за на­столь­ко — да­же ма­те­ри­аль­но — тя­же­ло­го для «им­пер­ской на­ции», что, на­при­мер, кол­хоз­ни­ки из Ве­ли­ко­лук­ской об­лас­ти хо­ди­ли за про­дук­та­ми в со­сед­нюю Бе­ло­рус­скую ССР: в со­вет­ской Рос­сии 80‑х го­дов вме­сто до­та­ций на про­дук­ты, да­вав­ших­ся в дру­гих со­юз­ных рес­пуб­ли­ках, вво­ди­лись кар­точ­ки на те же про­дук­ты, стыд­ли­во на­зы­вав­шие­ся та­ло­на­ми (на­при­мер по 300 или да­же 200 грам­мов мас­ла в ме­сяц). Впро­чем, та­ло­ны да­ва­ли в боль­ших го­ро­дах, а сель­ское на­се­ле­ние из­во­ра­чи­ва­лось как мог­ло. И не так уж мно­го рус­ских об­лас­тей гра­ни­чи­ли с дру­гой рес­пуб­ли­кой.

На мой взгляд, Рос­сии вдо­ба­вок важ­но бы­ло из­ба­вить­ся и от пси­хо­ло­ги­че­ско­го гру­за им­пе­рии, то есть от им­пер­ско­го со­зна­ния. (Стран­ным об­ра­зом, уже в на­шем ве­ке это со­зна­ние — не без под­ска­зок свер­ху и с раз­ных бо­ков — увы, воз­рож­да­ет­ся.)

Ко­гда в мно­го­чис­лен­ных ин­тер­вью под­поль­ным из­да­ни­ям, ко­то­рые я да­ва­ла, ока­зав­шись в Поль­ше в 1988 г., еще до па­де­ния «ком­му­ны», по­ля­ки спра­ши­ва­ли ме­ня: «А что же де­лать Рос­сии?» — при­чем под Рос­си­ей они яв­но ра­зу­ме­ли СССР, я не­из­мен­но от­ве­ча­ла: «Вый­ти из со­ста­ва Со­вет­ско­го Сою­за», — и тем са­мым не толь­ко да­ва­ла от­вет на во­прос, но еще и ис­прав­ля­ла по­ста­нов­ку во­про­са. Про­во­ди­ла то раз­ли­че­ние меж­ду Рос­си­ей и Со­вет­ским Сою­зом, ко­то­рое, мож­но ска­зать, бы­ло на зна­ме­ни и «Куль­ту­ры», и на­ше­го «Кон­ти­нен­та», а к то­му вре­ме­ни ста­ло уже оче­вид­ным для ши­ро­ких кру­гов и в Поль­ше, и у ме­ня на ро­ди­не.

В мо­ем до­маш­нем кру­гу, в цен­тре ко­то­ро­го кро­ме ме­ня на­хо­ди­лись мой стар­ший сын Яро­слав и наш об­щий друг Ана­то­лий Ко­пей­кин, мы за­дол­го до Бе­ло­веж­ско­го со­гла­ше­ния со­чи­ня­ли пла­ны — уто­пи­че­ские, но ув­ле­ка­тель­ные — воз­ник­но­ве­ния но­вых го­су­дарств на преж­ней тер­ри­то­рии. Или ско­рее воз­рож­де­ния ста­рин­ных го­су­дарств на су­ще­ст­вую­щей тер­ри­то­рии. Го­су­дарств, как сей­час пом­ню, бы­ло три: Нов­го­род­ская рес­пуб­ли­ка, Ве­ли­кое кня­же­ст­во Ли­тов­ское и Ха­зар­ский ка­га­нат. То есть на са­мом де­ле ни­ка­ко­го УЛБ: Ха­зар­ский ка­га­нат шел от За­вол­жья по край­ней ме­ре до Кие­ва (не зря же князь Вла­ди­мир но­сил ти­тул ка­га­на), Нов­го­род­ская рес­пуб­ли­ка (с Мо­ск­вой и Пе­тер­бур­гом, Во­ло­гдой и Ар­хан­гель­ском) зна­ме­но­ва­ла бла­го­де­тель­ное ог­ра­ни­че­ние рус­ских зе­мель, а Ве­ли­кое кня­же­ст­во Ли­тов­ское вклю­ча­ло, как ему и по­ло­же­но, ка­кие-то поль­ские зем­ли, Бе­ло­рус­сию, За­пад­ную Ук­раи­ну (Одес­су мы, по­ду­мав, от­да­ли Из­ра­илю). Впро­чем, све­тил еще один ва­ри­ант: вос­ста­нов­ле­ние Ав­ст­ро-Венг­рии, ко­то­рой мож­но бы­ло бы от­дать Га­ли­цию и да­же Ма­ло­поль­шу. Хо­ро­шая бы­ла ко­гда-то дер­жа­ва: с се­ре­ди­ны XIX ве­ка ни­ко­го осо­бо не уг­не­та­ла, раз­ным на­ци­ям в ней жи­лось при­воль­но.

Нас, пре­да­вав­ших­ся этим при­ят­ным хи­ме­рам на па­риж­ской ули­це Гей-Люс­са­ка, не свя­зы­ва­ли Хель­синк­ские со­гла­ше­ния, тре­бо­вав­шие не­из­мен­но­сти гра­ниц в Ев­ро­пе. Ско­ро, впро­чем, ока­за­лось, что они ни­ко­го не свя­зы­ва­ют. От вы­хо­да Лит­вы из со­ста­ва СССР до не­дав­не­го от­де­ле­ния Чер­но­го­рии от «Сер­бии и Чер­но­го­рии» все стра­ны, под­пи­сав­шие не­ко­гда За­клю­чи­тель­ный акт Хель­синк­ско­го со­ве­ща­ния по бе­зо­пас­но­сти и со­труд­ни­че­ст­ву в Ев­ро­пе, од­но за дру­гим при­зна­ва­ли воз­ни­каю­щие го­су­дар­ст­ва, раз­ве что за ис­клю­че­ни­ем не­сколь­ких, так и со­хра­нив­ших ти­тул «са­мо­про­воз­гла­шен­ных», вро­де Прид­не­ст­ров­ской рес­пуб­ли­ки и На­гор­но­го Ка­ра­ба­ха.

Ко­неч­но, са­мым важ­ным ша­гом на этом пу­ти стал рос­пуск СССР, то есть пре­до­став­ле­ние не­за­ви­си­мо­сти всем ос­тав­шим­ся (уже без При­бал­ти­ки) со­вет­ским рес­пуб­ли­кам с объ­еди­не­ни­ем их в Со­дру­же­ст­во не­за­ви­си­мых го­су­дарств, СНГ, еще од­но бу­к­вен­ное со­кра­ще­ние, ко­то­ро­му тео­ре­ти­че­ски пред­стоя­ло боль­шое бу­ду­щее. Увы, как мы ви­дим се­го­дня, не оп­рав­дав­шее­ся.

На­ши дру­зья, при­ез­жав­шие еще из Со­вет­ско­го Сою­за, но пред­чув­ст­во­вав­шие его ко­нец (уже Рос­сия и Ук­раи­на объ­яви­ли се­бя су­ве­рен­ны­ми, хо­тя еще не ре­ши­лись про­из­не­сти «не­за­ви­си­мы­ми», а это ведь си­но­ни­мы), со стра­хом спра­ши­ва­ли: «А как же мы бу­дем ез­дить в Крым?» — «А как мы ез­дим по всей Ев­ро­пе? — от­ве­ча­ли мы. — Да еще с на­ши­ми бе­жен­ски­ми бу­ма­га­ми. И ни­ка­ких виз с нас не тре­бу­ют...» Иде­аль­ное СНГ мож­но бы­ло се­бе во­об­ра­зить как ана­лог Ев­ро­со­юза тех вре­мен: эко­но­ми­че­ское со­труд­ни­че­ст­во, от­ме­на по­гра­нич­ных и та­мо­жен­ных барь­е­ров и вдо­ба­вок со­дру­же­ст­во не толь­ко не­за­ви­си­мых, но и сво­бод­ных и де­мо­кра­ти­че­ских го­су­дарств. Но... «мерт­вый хва­та­ет жи­во­го», и со­вет­ское про­шлое аук­ну­лось и в Сред­ней Азии, и в Бе­ло­рус­сии, да и в дру­гих стра­нах Со­дру­же­ст­ва, ны­не на на­ших гла­зах ску­ко­жи­ваю­ще­го­ся, ес­ли не от­ми­раю­ще­го, а от­час­ти пре­вра­щаю­ще­го­ся в Со­вра­же­ст­во.

Мо­жет, быть не сто­ит при­да­вать та­ко­го зна­че­ния лю­бым бу­к­вен­ным со­кра­ще­ни­ям? Тут, со­глас­но на­зва­нию мо­их воль­ных раз­мыш­ле­ний, я под­хо­жу к по­след­не­му — ЕС, Ев­ро­сою­зу, чле­ном ко­то­ро­го в чис­ле 12 стран не так дав­но ста­ла и Поль­ша. Есть чем гор­дить­ся и че­му ра­до­вать­ся. Лишь бы, впе­рив взор в сияю­щие на не­бо­скло­не бу­к­вы ЕС в ок­ру­же­нии 25 звезд, не за­бы­вать, ус­лов­но го­во­ря, об УЛБ. Ус­лов­но, по­то­му что Ук­раи­ну по­ля­ки не за­бы­ва­ют, как по­ка­за­ла «оран­же­вая ре­во­лю­ция» — и ха­рак­тер­но, что по­сред­ни­ка­ми в уре­гу­ли­ро­ва­нии кон­флик­та вы­сту­пил не толь­ко пре­зи­дент Поль­ши, но и пре­зи­дент Лит­вы, на­ше­го «Л», то­же то­гда но­во­ис­пе­чен­но­го чле­на ЕС. Не за­бы­ва­ют и Бе­ло­рус­сию, о чем сви­де­тель­ст­ву­ет хо­тя бы ны­неш­няя кон­фе­рен­ция, да и не толь­ко она. Об Ук­раи­не и Бе­ло­рус­сии пред­ста­ви­те­ли Поль­ши на­по­ми­на­ют в рам­ках раз­лич­ных ев­ро­пей­ских струк­тур, под­тал­ки­вая ес­ли не к дей­ст­ви­ям, то хо­тя бы к дек­ла­ра­ци­ям бо­лее инерт­ные за­пад­ные дер­жа­вы. Все это сви­де­тель­ст­ву­ет, что на­сле­дие Ежи Гед­рой­ца, на­сле­дие бо­лее чем по­лу­ве­ко­вой ис­то­рии «Куль­ту­ры», ус­вое­но. Ус­вое­но, но раз­ви­то ли?

К вос­то­ку от УЛБ ле­жит про­стран­ст­во, на ко­то­ром от­тен­ки сво­бо­ды и не­сво­бо­ды че­ре­ду­ют­ся ино­гда до уг­ро­жаю­щих раз­ме­ров. Дик­та­ту­ра Лу­ка­шен­ко — ни­что пе­ред дик­та­ту­рой Турк­мен­ба­ши, раз­гон де­мон­ст­ра­ций в Мин­ске блед­не­ет пе­ред Ан­ди­жа­ном, а ес­ли пой­ти еще даль­ше на вос­ток, то мы дой­дем до ком­му­ни­сти­че­ско­го Ки­тая с его ла­ге­ря­ми и по­ка­за­тель­ны­ми смерт­ны­ми каз­ня­ми и до стра­ны-конц­ла­ге­ря, на­зы­вае­мо­го Ко­рей­ской На­род­но-де­мо­кра­ти­че­ской Рес­пуб­ли­кой. И на том же пу­ти — по-преж­не­му ком­му­ни­сти­че­ские Ла­ос и Вьет­нам, а меж­ду тем в Поль­ше бег­ле­цам из Вьет­на­ма, лю­дям, под­вер­гав­шим­ся на ро­ди­не по­ли­ти­че­ским пре­сле­до­ва­ни­ям, от­ка­зы­ва­ют в ста­ту­се по­ли­ти­че­ско­го бе­жен­ца и гро­зят вы­сыл­кой на эту са­мую ро­ди­ну. Это, прав­да, ис­то­рия про­шло­год­няя — хо­чу на­де­ять­ся, что ны­не она ре­ши­лась или ре­шит­ся в бла­гую сто­ро­ну.

Мо­жем ли мы чув­ст­во­вать се­бя впол­не сво­бод­ны­ми, ко­гда дру­гие — в том чис­ле це­лые на­ро­ды — си­дят в тюрь­ме? Най­дем ли мы в се­бе си­лы пе­ре­ад­ре­со­вать им ста­рый ло­зунг «За ва­шу и на­шу сво­бо­ду»? И сде­лать хо­тя бы ма­лый шаг к ре­аль­но­му рас­ши­ре­нию их, а зна­чит, и на­шей сво­бо­ды?

Восстановленный и существенно расширенный текст импровизированного (и не записанного) выступления.

____________

Конкурс "НП" - Рецензия и полемика

написать в редакцию