ДВА СТИХОТВОРЕНИЯ

БАЛЛАДА

Ежи Анджеевскому

На равнине дерево сухое.

Мать сидит в его тенёчке малом.

Облупляет вареное яичко,

Запивает чаем из бутылки.

Видит город, никогда не бывший.

В полдень башни и стены так и блещут,

Смотрит мать на голубиную стаю,

С кладбища до дому возвращаясь.

Позабыли, сынок, позабыли.

Из друзей тебя никто не вспоминает.

Ребятишек народила невеста,

О тебе уж не подумает ночами.

Памятники стали по Варшаве,

Твое имя не выбито на камне.

Только мать, пока жива еще, припомнит,

Как смешон ты был и прямо как ребенок.

Под землею Гайцы , под землею,

Уж навеки двадцатидвухлетний.

И без глаз он, и без рук, без сердца,

Ни зимы не знает и ни лета.

Что ни год река взрывает льдины,

Во бору подснежник расцветает.

Кувшины черемухой наполнив,

«Сколько лет мне, — спросят, — жить, кукушка?»

Под землею Гайцы — не узнает.

Что Варшава битву проиграла.

Баррикаду, на которой умер,

Разобрали потресканные руки.

Красной пылью окрашивался ветер,

Дождь прошел, и соловей защелкал,

Каменщик орал под облаками,

Кверху дом подтягивая новый.

— Говорят, сынок, стыдиться надо,

Не за правое, мол, дело бился.

Мне ли знать, пускай Господь рассудит,

Раз нельзя поговорить с тобою.

В пыль цветы твои поискрошились,

Это засуха, единственный, прости мне,

Мало времени, а воду издалёка

Надо брать, когда сюда приходишь.

Мать под деревом платок оправляет,

Светят в небе голубиные крылья.

Загляделась, задумалась матерь,

А простор такой высокий, высокий.

Уезжает к городу трамвайчик,

Парень с девушкой мчатся вдогонку.

Мать и думает: поспеют — не поспеют?

Добежали. И вошли на остановке.

1958 (Из книги «Король Попель и другие стихотворения», 1962)

ИЗ ЗАПИСНОЙ КНИЖКИ ОФИЦЕРА ВЕРМАХТА РУДОЛЬФА ГРЁТЕ

(1944)

Белый город на равнине под высоким небом

День за днем стоит под тяжким пушечным обстрелом,

Линия домов от залпов крушится, чернеет.

Сыплет груз бомбардировщик. Сплошь да сплошь пожары.

Дым всё выше и всё гуще, до самого неба.

Стал столбом над горизонтом, черной вертикалью.

А людей не разглядеть мне в полевой бинокль.

Огнестрельного оружья треск очередями.

Но я знаю, что мы рушим. Малое свое.

Поколения обоев. Древности варений.

Запах капель от бронхита. Зеркала. Гребенки.

Чашки с блюдцами и вазы. Платья в нафталине.

Кровь, особенная жидкость, следа не оставит.

Вещи же в осколках живы. Через годы станут,

В металлических решетах слой земли просеяв,

Брать рукою осторожно крупицу фарфора.

(Из книги «Хроники», 1987)