Выписки из культурной периодики

Я учился в школе имени Анджея Фрыча Моджевского, выдающегося ренессансного гуманиста и политического мыслителя европейского масштаба, автора труда «Об исправлении государства», в котором он написал: «Такими быть государствам, какой будет их молодежь воспитана». И действительно, светское образование в Первой Речи Посполитой сложилось, увы, уже на ее закате, завершившемся разделами. Вторая Речь Посполитая, храня память о разгроме восстаний XIX века, воспитала молодых людей, готовых отдать жизнь за родину в ситуациях, предельно неблагоприятных для освободительных движений, — неслучайно моя матушка, участница Варшавского восстания и одновременно непримиримый его критик, настойчиво меня учила не поддаваться эмоциям, которые пробуждают написанные Винценты Полем слова, вошедшие в популярную песню: «Наши ринулись в атаку с голыми руками». Дополнением к этим словам стала фраза из песни варшавских повстанцев, принадлежащая Юзефу Щепанскому: «Хоть против “Тигров” у нас “Висы”». Нужно, наверное, пояснить, что «Тигр» — это новейший тогда немецкий танк, а «Вис» — польский армейский пистолет, так что остается лишь поразиться отчаянной смелости парней из отряда «Парасоль»… Эта смелость, стоившая, впрочем, жизни двумстам тысячам жителей Варшавы, не взялась ниоткуда: так воспитывалась молодежь в предвоенные годы. Молодые знали, что, даже потерпев поражение в бою за правое дело, они все равно выиграют и войдут в Историю. 

Я не случайно пишу об этом. В свое время я уже приводил в «Выписках» большие фрагменты интервью, которое Ярослав Качинский дал выходящему раз в два месяца в Кракове журналу «Аркана». Председатель партии «Право и справедливость» обращает внимание на тот факт, что в Европе наблюдается отход от героизма, — а ведь только люди, способные на героизм, могут защититься от угроз, которые несет современный мир. И вот в субботнем выпуске газеты «Жечпосполита» (№ 48/2016) я читаю статью Беаты Зубович под заглавием «Оружия не сложили». Обращаясь к книгам Шимона Новака «Сражения “проклятых”» и Иоанны Величко-Шарковой «Героические акции “проклятых солдат”», Б. Зубович пишет: «В январе 1945 года была распущена Армия Крайова. По всей Польше расквартирована Красная армия. Зависимые от Москвы коммунистические власти раскручивают маховик террора. Бывшие солдаты АК, даже те, которые заявили о себе, попадают в тюрьмы, подвергаются пыткам, вывозятся в лагеря. Одним из самых печально известных мест стал лагерь НКВД в Рембертове под Варшавой (сегодня район столицы). Чуть больше десяти километров от центра. В этот лагерь советская власть отправила тогда, по неполным данным, около 2 тыс. человек, преимущественно связанных с АК, Национальными вооруженными силами и Крестьянскими батальонами. В марте сюда попал генерал Август Фильдорф (псевдоним Нил) — его задержали в Милянувеке с фальшивыми документами, советские власти не установили тогда его личность и отправили в лагерь в Сибирь. Иоанна Величко-Шаркова пишет, что в ночь с 20 на 21 мая партизаны под командованием 22-летнего подпоручика Эдварда Василевского (псевдоним Вихрь) напали на лагерь и освободили несколько сот заключенных. Операция длилась не более 20 минут. Советская охрана бросилась в погоню. Схватили 260 человек, 20 или 30 расстреляли на месте. На следующий день утром началось издевательство над пойманными беглецами. Энкавэдэшникам приводили партии по 20 человек. С них срывали одежду, сваливали с ног прикладами, избивали до потери сознания. Подвергшимся пыткам три дня не делали перевязок, их не кормили. Многие умерли. (…) И. Величко-Шаркова и Ш. Новак описывают 14 таких эпизодов, произошедших только в 1945 году. (…) Но их было значительно больше. Поэтому неудивительно, что в такой ситуации коммунисты объявили 22 июля 1945 года первую амнистию — как пишет Петр Семка в книге «Мы реакция», чрезвычайно унизительную для участников подполья. (…) Первая амнистия коммунистам окупилась. Если верить официальным данным, заявили о себе около 30-40 тыс. бойцов. А уже в ноябре госбезопасность начала очередную, еще более жестокую облаву на тех, кто был связан с АК, арестовывали как заявивших властям о себе, так и тех, кто остался в подполье. (…) К середине 1946 года в тюрьмах госбезопасности находились уже 100 тыс. человек. В лесу продолжали борьбу не более семи тысяч. (…) Пропаганда ПНР называла их «уродливыми карликами реакции», «бандитами на поводке империалистов». Фотографии варшавских первомайских демонстраций запечатлели очень выразительные куклы американских президентов. Через некоторое время они исчезают, но «бандиты» все время присутствуют в пропаганде ПНР. Сегодня этот — казалось бы, забытый — пропагандистский прием возвращается. Ибо как иначе объяснить, что по зарождающемуся мифу «проклятых солдат» другая сторона открыла пальбу из всех стволов. Не случайно ведь непревзойденная в таких делах «Газета выборча» почтила приходящийся на 1 марта Национальный день «проклятых солдат» репортажем «Треклятые „проклятые”» и интервью с писательницей детективов Катажиной Бондой, родом из Хайнувки. Беседа опубликована под аншлагом «Бабушку убили поляки». (…) Словно неоднозначные поступки того или иного человека могут перечеркнуть судьбы, дискредитировать всех «проклятых солдат» и оправдать красный террор. Так что не приходится удивляться, что правый лагерь отвечает (к сожалению, часто без должной рефлексии) апологией антиоккупационного подполья. Вообще-то всем бы нам следовало вспомнить слова старого мудрого доктора Клюковского, который в середине 1945 года писал: “(…) самоотверженные, постоянно готовые к любой опасности, выслеживаемые и преследуемые, они уже много лет не знают своего угла, ведут скитальческую жизнь, часто грязные, завшивленные. У них единственная цель, и они стремятся к ней с фанатичной верой в победу. Мне многое в них не нравится, раздражает, но, несмотря на это, я сейчас лучше всего себя чувствую среди этих одержимых диверсантов, людей из леса”».

Таких диверсантов в лесах коммунистического, послевоенного пространства было немало не только в Польше, но и на Украине или в Литве. Шла драматическая гражданская война в Греции, уцелевших участников которой — на этот раз коммунистических партизан — приютили в странах советского блока. И, как всегда в таких случаях (а ведь нет большего кошмара, чем гражданская война!), среди затравленных, не находящих возможности вернуться к нормальной жизни людей немало было тех, кто терял способность различать добро и зло. Описание подобных ситуаций нетрудно найти. Например, много их на страницах начавшего недавно выходить в Кракове ежеквартального издания «Проклятые». Его главный редактор Кайетан Райский пишет (в № 1/2016): «Журнал этот — непосредственный результат более двухсот встреч и лекций, которые я имел честь провести в рамках презентации двух томов книги «Волчата. Беседы с детьми “проклятых солдат”». Тысячи людей, которых я узнал, утвердили меня во мнении, что лавина памяти о “проклятых” тронулась, — и никто и ничто не в состоянии ее сдержать. В ходе этих встреч я также познакомился со многими историками, энтузиастами, краеведами, увлеченными этой тематикой и стремящимися любой ценой донести до общественности память о послевоенном подполье». В журнале публикуются многочисленные репортажи и документальные материалы, касающиеся не только героических действий партизан, ведущих заведомо обреченную на поражение борьбу, но и тех решений, которые они принимали, — решений, подчас вызывающих немалые сомнения. В свою очередь, вызывает сомнения отсутствие на страницах издания даже намека на рефлексию, какого-либо комментария, который позволил бы читателю, угодившему в ту самую «лавину памяти», задуматься над смыслом борьбы того времени и драматических или даже трагических решений, которые вынуждены были принимать ее участники. Ограниченность сухой фактографией порождает — во всяком случае, у меня — моральное отторжение, как, к примеру, в отношении такого вот фрагмента: «В ночь с 29 на 30 апреля объединенная группа «Смертоносных» остановилась в связанном с подпольем туристском приюте на горе Блатня, по дороге на Баранью гору. В тот же день была получена информация, что там находятся две неизвестные женщины, выдающие себя за туристок из Кракова, но по поведению кажущиеся связанными с агентурой госбезопасности. Андрус [псевдоним командира «Смертоносных» Здислава Крауса] сразу же приказал схватить подозрительных женщин. Допрос подтвердил опасения партизан. Женщины были посланы госбезопасностью с целью обнаружения базы партизан. По вопросу приговора Андрус проконсультировался с заместителями Бартека [псевдоним командира группировки отрядов Национального военного союза Генрика Флямме] — Яном Пшевозником (Рысь) и Юзефом Мадеем (Гриф), которые единогласно вынесли смертный приговор. Отпустить задержанных женщин означало бы слишком большой риск для группировки. (…) Казнь провели партизаны Бернард Калужа (Смелый) и Альфонс Лондзин (Ель), которые похоронили расстрелянных женщин и замаскировали место захоронения». Что ж, каждый, кто данный текст прочтет, худо-бедно сообразит, что у этих затравленных молодых людей не было времени на углубленную моральную рефлексию, они должны были принимать быстрые и действенные решения. Но значит ли это, что сегодня мы тоже можем чувствовать себя свободными от обязанности задуматься?

Очень многое указывает на то, что «лавина памяти» служит не только познавательной активности, но и имеет целью представить «проклятых солдат» эталонными фигурами польского патриотизма, пробудить в соотечественниках мужество и упрочить героизм. Так и происходит — многочисленные молодежные группы предаются культу этих партизан, многие примыкают к динамично размножающимся военизированным структурам, которые, в свою очередь, принимает под организационное крыло армия, всегда и везде в мире стремящаяся максимально расширить свое влияние. Урок послевоенного партизанского движения должен стать самым наглядным уроком гражданской преданности родине. На такого рода связи указывает Мацей Стасинский в «Газете выборчей» (№ 54/2016) в статье «Вставай, проклятьем заклейменный, весь мир ПиС»: «Последнее время власть занялась боевым антикоммунистическим подпольем, действовавшим по окончании Второй мировой войны, после распада Польского подпольного государства и роспуска Армии Крайовой. Идею, высказанную бывшим президентом Лехом Качинским в 2010 году, поддержал его преемник Бронислав Коморовский. (...) Должно было выйти сообща и в духе национального единства. 1 марта по всей Польше прошло масштабное празднование. Президента Коморовского не позвали. Почетный покровитель праздника теперь — Лех Качинский, а Анджей Дуда при нем хранитель печати. Да и сам День проклятых солдат для властей ПиС — это не день памяти и исторической правды. Это даже не национальный праздник — это культ, партийный и идеологический ритуал, инициация национально-католическим мученичеством и инструмент сегрегации поляков на патриотов и предателей (…). О „проклятых солдатах” президент Анджей Дуда 1 марта сказал, что они „являются образцом стойкости для молодежи, верности идеалам. И будут фундаментом сильной, суверенной, независимой Польши”».

Президент Дуда уже в ходе инаугурации своего правления заявил, что он человек непреклонный. Такая декларация, конечно, обязывает. Но я не уверен, к тому ли именно обязывает, чтобы в качестве образца для молодежи выставить людей отчаявшихся и дезориентированных, лишенных возможности сделать рациональный выбор, верных — и это правда! — принесенной присяге, предписывающей им, как указано в клятве Национальных вооруженных сил, бороться за Великую Польшу, но лишенных средств, позволяющих эту борьбу эффективно вести. Едва ли благоразумно воспитывать молодежь так, чтобы она шла в бой — за что бы то ни было — с голыми руками.