Багаж прошлого

Магдалена Парыс (р. 1971) — польская писательница, с 1984 г живущая в Берлине. На сегодняшний день она опубликовала — не считая более коротких вещей — два романа, второй из которых, «Фокусник», был отмечен в 2015 г. Литературной премией Европейского союза. С самого начала критики — причем не только польские — высоко оценивали ее произведения, точно описывающие багаж коммунистического прошлого, с которым Германия после 1989 года, а с ней и другие страны, вступала в процесс трансформации.
Собственно, дебютом писательницы стал изданный в 2011 году роман «Туннель», заглавие которого не только отсылает к туннелю, прорытому между тогдашними Западным и Восточным Берлином, но и метафорически описывает переход от социализма к демократии. Процесс трансформации, который внешне как будто касался только бывшей Восточной Германии, на самом деле затронул и Запад. Огромным преимуществом романа становится отражение этого процесса, хотя многоголосое повествование «Туннеля» на первый взгляд сосредоточено на отдельных частных судьбах. Детальная, кружевная реконструкция порой неожиданных взаимоотношений между героями романа приоткрывает читателю сложную историю Германии после 1945 года, а также дает повод задуматься над символическим значением узла польско-немецких связей — Гданьска. Мы оказываемся в мире 80-х, на границе между Западом и Востоком. Все действие романа — а оно занимательно еще и тем, что восстанавливается в ходе своего рода следствия, в котором повествование представляет собой палимпсест накладывающихся друг на друга свидетельств об описываемых событиях, — раскрывает более или менее тайные отношения и связи героев с сетью спецслужб и учреждений, что не только прекрасно отражает реалии того времени, но и намекает на то, что старые связи и соотношения сил и сегодня играют серьезную роль в общественной жизни, поскольку скрываемые договоренности и отношения все еще влияют на поступки и жизнь героев.
Заголовок «Туннель» может быть прочитан еще и как метафора перехода из прошлого в будущее, выхода из коммунизма в новую действительность, которая представляет собой не просто смену системы: те, кто в нее вступает, несут с собой и в себе багаж былого опыта и груз пережитого, от которых непросто избавиться. Они инфицированы, они переносят, часто не подозревая об этом, заразу. Их память — как живая, так и собранная в записях — опасна для тех, кто, устраивая себе удобную жизнь в новых реалиях, хочет скрыть свое прошлое. Но память опасна и для самих «переносчиков», о чем они часто не догадываются до тех пор, пока не сталкиваются с прошлым. Пока дело не доходит до конфликта с прошлым, они не знают, что именно они знают: им приходится докапываться, расследовать, внимательно присматриваться к тому, что было, чтобы понять, что важно сегодня. Но дело в том, что перемены и метаморфозы дальше уходят корнями в прошлое, коренятся в подобных процессах послевоенного времени, когда Германия разделилась и когда, как и полвека спустя, люди меняли свою идентичность, замазывая прошлое. Так что книга Парыс, пользуясь инструментарием детективного романа, передает меандры немецких (иногда переплетенных с польскими) судеб после 1945 года. Это не только занимательное чтение, но и — а может быть, в первую очередь — повод задуматься над нередко скрытыми механизмами, управляющими историей, если понимать ее не абстрактно, а как естественную среду судеб конкретных людей, на первый взгляд не имеющих к большой истории никакого отношения.
Следующее произведение, «Фокусник», изданное в 2015 году — это своего рода продолжение первого романа, прежде всего, в плане повествования, который касается переноса коммунистического прошлого в мир, возникший после трансформации 1989 года, вдобавок прошлого преступного, скрываемого, но используемого в игре за обустройство новой действительности, что, конечно, рискованно, но дает ощущение силы, позволяя с циничной дистанции наблюдать за общественной, а особенно политической жизнью.
Действие происходит в далеком прошлом, во времена, когда граждане Восточной Германии (ГДР) всеми возможными способами, особенно после постройки Берлинской стены, пытались вырваться на Запад: конструировали дома воздушные шары, провозили людей в чемоданах и багажниках, рыли — о чем шла речь в предыдущем романе — туннели, наконец, убегали через зеленую границу, особенно там, где, как считалось, можно было найти слабое место в железном занавесе. В «Фокуснике» это слабое место — границы Болгарии, через которые можно было пробраться в тогдашнюю Югославию или в Турцию: попытки предпринимали не только немцы, но и поляки. Там же Штази, тайная полиция ГДР, устраивала засады на беженцев — по сегодняшним данным, в этих местах погибло около 100 человек. Так обстоит дело и в романе. В письме к дочери друга фотограф Герхард, ведущий частное расследование с целью выяснить обстоятельства исчезновения коллеги, сообщает: «Дагуся, мне тяжело это писать: твоего отца, мужа твоей матери, моего друга, заманили на границу и там убили».
Можно сказать, что тогда существовал — малоизвестный, но реальный — «болгарский путь»: «Между тем, граница охранялась и была такой же коварной и труднопреодолимой, как граница Германий или берлинская граница. Франк считал, что там дело доходило даже до охоты на беженцев. Особенно немецких. Солдатам была обещана премия за поимку». И дальше: «За каждого застреленного немецкого беглеца — восемь тысяч восточных марок. Большие деньги». В романе Парыс перед нами прекрасная реконструкция этой «сделки», а кроме того, — рассказ о ее последствиях в современном обществе. Операция «Фокусник», которую проводила Штази (объясним еще раз молодым читателям — тайная полиция ГДР), все еще длится, незаметно влияет на судьбы людей, живущих уже в совершенно другом мире.
Это взаимопроникновение прошлого и настоящего, несомненно, одна из сильных сторон романа: повествователь намекает на то, что нам не понять сегодняшнего дня без знания скрываемых в труднодоступных тайных папках и неохотных признаниях свидетелей эпизодов коммунистической действительности, которая более или менее явно вписана в ход событий настоящего — хотя бы благодаря возможности шантажа участников с помощью раздобытых «крючков» из, казалось бы, давно минувшей эпохи.
В книге превалирует описание немецкой жизни, но есть и линия, касающаяся убитого отца Дагмары, в которой присутствует польский фон. Дагмара, живущая в Берлине немецкая журналистка, родом из Вроцлава. Во время одного из своих приездов в Польшу она организует на телевидении круглый стол с участием местных политиков. Это замечательная сцена: привычная к западным стандартам, определяющим принципы политических выступлений, героиня вдруг оказывается в провинциальной глуши: «Уже спустя три минуты она почувствовала разочарование от полнейшего невежества публичных политиков в том, что касается происходящего в мире, даже совсем недалеко, почти что под боком, в Европе, в той же Венгрии. Дальше и спрашивать страшно, даже стыдно».
В то же время ее удивляет градус ведущихся споров: «Уже потом, в самолете, она долго думала о том, каково это, когда все кричат, и учитываются только эмоции… (…) Как бы это было, останься они с мамой в Польше, если бы отец не погиб в отпуске в Болгарии, мама не сбежала бы с ней сразу после этого в Западный Берлин, как бы тогда было (…)? Столкновение налаженной общественной жизни с польской эмоциональностью — которая, несмотря ни на что, кажется привлекательной в своей естественности и спонтанности — в этом эпизоде романа показано по-настоящему мастерски. Отталкивает местечковая провинциальность и зашоренность, но при этом очаровывает, во всяком случае трогает, непосредственность и стихийность. Кроме того, на втором плане появляются негативные эмоции по отношению к «немке», которая «поучает», что, понятное дело, недопустимо и возмутительно для тех самых «публичных политиков», которых «чужая», да еще и «швабская» журналистка призывает к порядку.
Произведения Парыс — это, прежде всего, романы-сенсации, прекрасно документированные и отлично написанные, но стоит поискать в них и чего-то большего, чем детективный сюжет — например, свидетельства о сложном процессе трансформации после 1989 года, о его специфике в Германии, а также описания универсальных механизмов, функционирующих на заднем плане посткоммунистической Европы, не только Восточной.