Страх

Из книги «Дьявол и плитка шоколада»

В Люблинском воеводстве церемония вручения медалей и дипломов «Праведник мира»1 состоялась осенью в Бялой-Подляске. Со всего воеводства на нее приехало три семьи. Родственники Праведников мира. До этого две из этих семей уведомили по телефону израильское посольство: «Мы не желаем присутствия журналистов. Категорически».

Весной в Белостоке церемония вообще не состоялась. Семьи, которые должны были получить награду, решили, что дело не удастся сохранить в тайне. Медали и дипломы им выслали по почте.

О церемонии в Бялой-Подляске, однако, СМИ узнали. Ее описал корреспондент местной газеты «Дзенник всходни». Праведники мира очень осторожны. Ни один не назвал журналистам свою фамилию. Посольство Израиля тоже категорически отказывается предоставлять какую-либо информацию о персональных данных. Поэтому Праведников мира и их семьи разыскать очень трудно.

 

Медаль первая: «Уж я-то знаю»

Бяла-Подляска. Пятиэтажка в одном из районов. Дверь открывает брюнетка средних лет. Когда я прошу о короткой беседе, она глубоко вздыхает.

— Ну вот, — бросает раздраженно. — Я уже жалею, что все это проходило в Бялой-Подляске, нужно было в Варшаве получать диплом, никто бы нас не беспокоил.

Разговариваем в прихожей. Ее дед спас нескольких евреев. Она знает об этом лишь то, что сами спасенные рассказали историкам из Яд Вашем. Подробностями не делится.

Из комнаты выглядывает пожилая женщина:

— Послушайте, да кто все это помнит, дело было 150 лет тому назад!

— Но чего вы, собственно говоря, опасаетесь? — допытываюсь я.

— Уж я-то знаю, — парирует брюнетка.

Голос из комнаты:

— Заканчивай, наконец, этот разговор, а то у меня давление скачет!

Через несколько недель одна из этих дам отправляет в израильское посольство письмо с жалобой. Пишет с упреком, что я прямо спросил ее: «Сколько она заработала на медали?» Я такого не спрашивал.

 

Медаль вторая: Мол, будет выгода

Мендзыжец-Подляски. Сонный городок на дороге Седльце—Тересполь. Ухоженный двухэтажный домик в переулке.

— В больших городах по-другому, а Мендзыжец — это такая дыра, где все про всех знают, вот так-то, — пани Ханну (имя изменено) мой визит не радует. — А вообще, всякое можно услышать — один к евреям так относится, другой иначе.

Пани Ханна регулярно слушает «Радио Мария»*.

— Но там я как раз ничего плохого о евреях не слышала, — категорически заявляет она.

Сидим в кухне. Муж на работе, она — медсестра на пенсии. Нервно переплетает пальцы.

— На самом деле, мы очень рады медали, — признается она. — Но это только для нас. Мы не хотим, чтобы кто-то из-за этого нами восхищался.

Во время оккупации родители ее мужа прятали в деревне неподалеку четверых евреев — мужчину и трех девочек. После войны спасенные дали о себе знать из Израиля.

— Мы всю жизнь тяжко трудились, — рассказывает пани Ханна. — Конечно, они очень милы, время от времени звонят, спрашивают, как здоровье, но на этом всё.

О них говорит скупо.

— Знаю, что одна женщина была медсестрой. А ее муж, кажется, работал бухгалтером. Может быть, приедут еще. Они у нас уже два раза были, но тайно, — объясняет она. — Не знаю, как бы соседки отреагировали.

Впервые со времен войны спасенные объявились в начале 90-х годов.

В деревню, где они прятались, пришло письмо с просьбой связаться с ними. Родители мужа пани Ханны уже умерли, а семей с этой фамилией в деревне несколько. Кто-то забрал письмо с почты. Оно гуляло по всей деревне, вызывая немало волнений.

— Двоюродный брат мужа увидел это письмо и приехал сообщить нам. А там уже из-за этого письма скандалят. Люди рассчитывали на какие-то деньги, что вот они ответят, и сразу, мол, будет какая-то выгода. А ведь все знали, кто прятал-то, — говорит пани Ханна.

Теперь в эту деревню они ездят только на могилы к родственникам.

— Я нередко слышу: «О, этот дом остался от евреев, вот приедут и отберут». Порой можно услышать такие неприятные слова, — жалуется женщина. — Даже такой слух очень долго ходил в Мендзыжеце — что один тип, состоятельный, и дети у него хорошо устроены, прятал евреев, а когда у них кончались денежки, выдавал их. Но, — замечает она, — мой свекор укрывал их не ради денег, ведь после его смерти свекровь просто бедствовала.

Дочь пани Ханны, некоторое время прислушивающаяся к разговору, поддерживает мать.

— Я горжусь тем, что моя семья помогала евреям, — подчеркивает она. — Но если родители не хотят об этом говорить, это их дело. Очень много зависти вокруг. Не знаю, как бы это восприняли окружающие. Я бы, например, боялась, что квартиру ограбят.

 

Сначала сосед, потом немец

Люблинский историк Роберт Кувалек почти 15 лет собирает у жителей Люблина и окрестностей сведения о временах оккупации.

— Страх этих людей меня не удивляет, — признается он. — Случается, что мои собеседники требуют указывать только инициалы или лучше вообще изменить фамилии. В местном сообществе эти люди неизвестны, либо о них не говорят. Этот страх идет еще со времен оккупации, когда поляки в первую очередь скрывали евреев от соседей, а уже потом от немцев. Сосед знал, кто здесь еврей, а немец нет.

— То, что каждый, прятавший евреев, должен был на этом заработать, конечно, миф, — считает Роберт Кувалек. — Он возникает из убеждения, что все, кто скрывался, должны были за это заплатить, и что у них были на это средства.

— Из Праведников мира в Польше сделали безымянную толпу, — добавляет он. — Создали из них ширму, за которой скрывается антисемитизм и пассивность. СМИ подчеркивают, что на наших соотечественников приходится наибольшее из всех наций число медалей Яд Вашем, но почти совсем не пишут о страхе Праведников мира, о том, что им приходилось терпеть со стороны не столько немцев, сколько собственных соседей.

 

Медаль третья: Почему вы пришли ко мне?

Коцк. Леонарда Казанецкая не могла сама принять диплом и медаль. Ей 97 лет, и она с трудом передвигается. Плохо слышит, но память у нее хорошая.

— Мне бы хотелось поговорить о евреях, которым вы помогли, — кричу я.

— Как помогли? Да просто получилось так, — энергично протестует старушка. — Мы жили в двух километрах от Коцка. Был второй день Зеленых святок. Вечером, но еще не стемнело. Смотрю, кто-то входит — один, второй, третий. Молодые парни. Вбежали в дом напуганные, мокрые все.

— Еврейчики! Откуда вы взялись?! А они: «Мы из гетто в Лукове сбежали». У одного отец держал лавку с тканями, у второго — пекарню, а у третьего — водой торговал. Одного звали Янек Гжебень, до войны он окончил в Коцке семь классов. Хорошо говорил по-польски, красивой наружности. Я им говорю:

— Столько домов вдоль шоссе, а вы ко мне пришли!? А муж вообще молчит. Они тогда заплакали. Тут я сразу их усадила, дала молока, пирога отрезала, как раз у меня удачный получился.

Поели они, и я им еще дала этого пирога на дорогу. Рада была, что они уходят. Один попросил топор, я дала им, и они ушли. Дня через два или три парни снова у меня. Теперь пила им нужна. А муж еще сказал им: «Помните, воровать нельзя, а то люди вас поубивают». И еще: «Если не будете есть горячей пищи, не выжить вам. Приходите ко мне два раза в неделю, получите горячее». Топор и пилу они потом отдали.

 

Была весна 1943 года. Евреи построили укрытие в километре от их двора. Сегодня Казанецкая уже не помнит, сколько раз их кормила.

— Я варила картошку, брала молоко и выносила им за сарай. Просила их, чтобы не приходили. Ой-ой, как они меня уговаривали, чтобы я не боялась, что они будут осторожны. А Гжебень Янек так меня полюбил, как будто я его мать, — бабушка улыбается.

— Раз пришел и говорит: «Мне мать приснилась. Погладила меня по голове и сказала, что я переживу войну. Что об этом ваша религия говорит?» — спрашивает. А я отвечаю: «Наша религия говорит, что мертвые всё знают, ты переживешь войну». И он обрадовался.

Когда пришла зима, ребята хотели перезимовать у них в хозяйственных постройках.

— Муж сказал: «Если вы придете ко мне ночью, то днем я убегу в Коцк. Я ведь тоже хочу жить».

Старушка знает, что не они одни помогали евреям.

— Спрашиваю как-то соседку: «Важенховская, были у вас эти еврейские мальчишки?» «Нет!» — отвечает. — Да были они у вас, говорили, что кофе у вас пили! — смеется Казанецкая.

У старушки нет ощущения, что она сделала что-то великое.

— По-другому нельзя было. Что ж — вышвырнуть их, прогнать, выдать? Как же это? — возмущается она. — Так католики не поступают.

 

После войны Ян Гжебень написал им, что служит в милиции под Люблином. Потом он уехал в Израиль. О Казанецких не забывал. Иногда присылал посылки.

— Однажды пришла посылка с апельсинами. Так начальник почты примчался к нам ночью, чтобы мы забрали апельсины и ему дали. Пришла родня, я всех угощала. А потом стали говорить: «О, смотрите, какой у них дом, апельсины раздают, на евреях разжились».

Как-то приехал его брат, другой раз он сам с женой и сыном.

— Белые волосы, прямо как у профессора, высокий, красивый, — восхищается пани Казанецкая.

Диплом и медаль «Праведники мира» от имени Леонарды Казанецкой получал ее родственник, доктор Ц. Он единственный, кто назвал фамилию журналисту местной газеты.

— Я повел себя достойно, — говорил он мне потом. Объяснял, что значительная часть местного сообщества не понимает идеи этой медали. Они бы поняли, если к ней прилагалась бы пенсия для Праведников мира или их родных. Он попросил об авторизации своего рассказа.

— Ну, хорошо, а о деньгах поговорим позже, — заключил он в конце.

— О каких деньгах?

— Я же, наверное, получу какой-нибудь гонорар за мой рассказ? — искренне удивился он. — Договоримся.

 

Трудная тема

— Праведников мира описывали и до сих пор описывают либо в социальном вакууме, либо в дружелюбном, патриотическом окружении, — утверждает историк Дариуш Либёнка.

— Тем временем, ситуация гораздо сложнее. Тема Праведников по-прежнему инструментализуется. Когда мы говорим о трудных польско-еврейских вопросах, например, о шмальцовничестве*, разграблении еврейского имущества или масштабах безразличия, сразу приводится аргумент о впечатляющем количестве Праведников мира среди поляков. Пишут о Совете помощи евреям*, но, в общем, о том, что происходило между поляками и евреями в провинции, куда не добиралась «Жегота», известно по-прежнему мало. Историки только начинают этим заниматься. Нужны образовательные программы, которые покажут всю сложность этого явления.

 

К чему это?

В люблинском Центре «Городские ворота — Театр NN» в 2003 году появился именно такой проект. Назывался он «Праведники мира — люблинский регион». Его результатом должна была стать база данных в интернете, содержащая рассказы людей, удостоенных медали. Планировалось так: «Собранные сообщения, записанные либо наговоренные воспоминания Праведников мира будут использованы как образовательные материалы — они донесут информацию о судьбах поляков и евреев во время Второй мировой войны, покажут убеждения людей, которые в трагическое время отважились противостоять злу, нетерпимости, антисемитизму».

— Я нашла адреса и фамилии 58 Праведников мира. Мне удалось связаться с 21 человеком. Это либо сами Праведники мира, либо их близкие родственники, — рассказывает Мажена Баум из «Театра NN». В конечном итоге она собрала 14 сообщений. Но только один человек согласился на публикацию под своей фамилией. Это был не Праведник мира, а еврейка, которая жила в Люблине и добивалась, чтобы люди, которые ее укрывали, получили награду.

— Когда я начинала этот проект, то знала, что могу столкнуться с нежеланием сообщать свое имя для общего сведения, но масштаб этого явления меня поразил, — признается Мажена Баум.

— Оставьте, к чему это, зачем сообщать фамилию: я не знаю, как отреагируют соседи, дети, к тому же, это было так давно — такие аргументы я слышала чаще всего. Поэтому мы на своем сайте опубликуем подробный текст, рассказывающий об идее медали, ее истории, приведем фрагменты рассказов, не называя имен. Я пыталась понять, откуда у этих людей такой страх. Думаю, на это могла повлиять история с массовым убийством в Едвабне* и то, каким образом в некоторых кругах интерпретировали это событие.

 

 Согласно данным от января 2014 года, медали «Праведник мира» во всем мире удостоен 25 271 человек. Наибольшую группу составляют поляки — 6 454. База Праведников мира Центра «Городские ворота — Театр NN» открылась осенью 2008 года. Тогда же вышла книга «Свет в темноте. Праведники мира», содержащая 61 рассказ, касающийся помощи евреям в основном в Люблинском регионе.

Через несколько лет после публикации моего репортажа все награжденные медалью согласились опубликовать свои фамилии. Отчего такая перемена? «Думаю, что в последние годы произошел перелом в нашем отношении к Праведникам мира, — объяснял мне Томаш Петрасевич, глава Центра «Городские ворота — Театр NN». — Этой темой занялись СМИ, заинтересовалась Канцелярия Президента РП. Все это привело к тому, что часть наших соотечественников наконец поняла, что оказанная евреям помощь — это не повод для стыда».


1Праведники мира — почетное звание, присваиваемое Израильским институтом Холокоста Яд Вашем гражданам разных стран, которые, рискуя своей жизнью, спасали евреев в годы нацистской оккупации Европы — Примеч. перев.