Что-то около 180

26 июня 1994 года

Когда ходишь по улицам своего города, топчешь следы отцов и дедов. Взгляд, скользящий по фасадам домов и дворцов, переплетается с незримыми линиями взоров, которые бросали когда-то на те же фасады большие и маленькие фигуры прошлого. А потому, когда посреди ежедневной бешеной спешки ты вдруг на мгновение останавливаешься, трудно удержаться от мрачной мысли о собственной ничтожности, о своих следах, которые в скором времени затопчут будущие поколения прохожих.

Когда ходишь по улицам своего города, ты держишь голову высоко. Чувство собственной исключительности, необыкновенности дает тебе право с презрением посматривать на кишащую толпу безымянных существ, которые даже не догадываются о духовной значимости того, кто ступает меж ними. Собственное величие, пусть даже потенциальное, вытекающее из силы ума или таланта, наполняет тебя гордостью и уверенностью в том, что место в мировой памяти тебе обеспечено.

Когда ходишь по улицам своего города, спотыкаясь о духовных муравьев и сталкиваясь с духовными гигантами, трудно отогнать от себя мысль, что всё же приятнее всего люди обыкновенные, с которыми можно поговорить о погоде.

Но непросто быть обыкновенным человеком.

 

19 мая 1991 года

Некоторые сетуют на уровень политической культуры в нашей стране. Говорят, что мы шагнули назад в те времена, когда два славянских племени стояли на двух берегах реки и забрасывали друг друга руганью, камнями и грязью. Но это неправда. Политики только с виду кажутся необразованными. На самом же деле они учатся на своих и чужих ошибках, а также на нашей шкуре. Вот пример из недавнего прошлого: причина постепенного расшатывания цензуры крылась вовсе не в ослаблении тоталитарного режима, а в том, что тогдашние политики уяснили наконец, что высказанное слово гораздо менее опасно, чем слово заглушенное. Вот совсем свежий пример: прекратились обещания, по крайней мере, в нашей сфере. И вовсе не потому, что все они уже выполнены, а для новых не хватает тем. Просто политики поняли, что общество запоминает эти обещания, а потом задает неудобные вопросы. И потому они на всякий случай ничего не планируют, ничего не обещают и вообще ничего не говорят, только стоят у руля. Лодка моя, плыви, не страшно нам время бури*. По крайней мере, в нашей сфере.

 

3 февраля 2008 года

Когда у соседей за стенкой работает телевизор, слов обычно не слышно. Только интонация голоса то поднимается, то опускается, лишенная значения, но набухшая эмоциями. Агрессивная, полная амбиций и претензий. Сколь же странным языком объясняемся мы сегодня. Мало того, что он далек от грамматической правильности и нашпигован заимствованиями, так он стал еще и бесформенным вследствие небрежного произношения. Есть, конечно, инстанции, призванные устранять эти недостатки — от начальной школы до Академии Наук. Как они справляются с этой задачей — это уже другой вопрос. Интонация же нашей речи не интересна никому. Прошли времена классиков польской сцены, которые отшлифовывали каждое слово и подавали его как драгоценную жемчужину. Не стало и дикторов радио, отдающих себе отчет в том, что их голос слушают миллионы и что он должен быть для этих миллионов образцом для подражания. Каждый говорит, как хочет, и потому от края до края нашей обширной страны разносится новая интонация польской речи, интонация людей недовольных, раздраженных и предъявляющих претензии.

 

8 июня 2008 года

В сети появляется всё больше интернет-журналов, в том числе и в нашей сфере, а футурологи предвещают скорый конец печатной прессы. Между тем нам известны пятнадцать довольно веских причин, по которым интернет не сможет вытеснить газеты и журналы. Интернет-газету не получится почитать за завтраком или в постели перед сном. Ее не возьмешь с собой ни в поликлинику, чтобы полистать, ожидая своей очереди к врачу, ни на прогулку, чтобы, прочитав, выбросить в урну. На остановке, в автобусе или в метро — не прочитаешь и не оставишь прочитанную соседу. Интересный электронный журнал не положишь на полку ни отдельно, ни в годовой подшивке. В нем ты не сможешь отметить важных для тебя абзацев или написать на полях свои заметки. И наконец — свернутым Интернетом не получится прихлопнуть назойливую муху или хотя бы комара, а на развернутом не станешь перебирать клубнику, вишню или грибы. Вот почему интернет не может вытеснить печатную прессу.

 

Перевод Дениса Пелихова

 

 

Ludwik Erhardt, Circa 180, z rysunkami Mariana Jankowskiego, Warszawa 2014

 

Людвик Эрхартд — публицист и музыкальный критик, автор книг об Игоре Стравинском и Иоганнесе Брамсе. В 1971-2008 гг. был редактором журнала «Рух музычный», в котором анонимно публиковал свои фельетоны. Сборник этих фельетонов под названием «Рядом 180» в 2014 году выпустило издательство «ME-KOMP».