Дорогие читатели! На нашем сайте в разделе Библиотека Польской Литературы вы можете найти польские книги  по-русски.  Их можно бесплатно скачать в формате PDF.

Май 2017

«Автор биографии не только рассказывает о взаимоотношениях Герцена с европейскими революционными кругами, но прежде всего(...) показывает своего героя как талантливого аналитика окружающих его реалий «Весны народов». Однако при этом (...) Герцен оказывается человеком, пребывающим в пространстве между «старым» и «новым» миром, между разлагающимся Западом и пробуждающимся, обновляющимся Востоком». Книгу Виктории Сливовской об Александре Герцене прочитал Лешек Шаруга.

Другая Россия Герцена

«Книгу Яцека Углика нельзя назвать бесстрастным исследованием, написанным отстраненным языком. Автор неоднократно выступает в качестве адвоката взглядов Герцена и дает читателям понять, что уверен в актуальности концепции русской открытой философии, а в последней главе непосредственно аргументирует свою позицию. Подтверждение актуальности мысли Герцена Углик считает одним из главных результатов своего исследования». Рецензия Томаша Хербиха.

Герцен и концепция открытой философии

«Была гинекологом, сексологом, но прежде всего, автором самой, пожалуй, нашумевшей «книги полезных советов» в Польской Народной Республике, а именно, опубликованного в 1978 г. экспертного пособия «Искусство любви». Михалина Вислоцкая — ибо речь идет именно о ней, — несомненно, являет собой одну из самых любопытных и наиболее красочных фигур того периода упадка, когда коммунизм клонился к закату. Она доказала, что даже в серые, жесткие и консервативные времена можно придерживаться собственной концепции жизни».

Старая Вислоцкая на новые времена

«Анджей Вайда мне сказал: «Давай откроем школу. Зачем тебе ездить и преподавать где-то за границей, если начинающие кинематографисты могут приезжать к нам». Я ответил, что думал как раз о чем-то подобном, ведь школы, в которых я работал, были международными. Вайда предложил открыть такую школу в Польше». С Войцехом Марчевским - режиссером, создателем художественных фильмов, замечательным педагогом и куратором многих полнометражных дебютных работ беседует Катажина Тарас.

Школа Вайды

«Последние кадры «Послеобразов» Анджея Вайды — это сильная, насыщенная выразительной символикой, но вместе с тем интригующая с художественной точки зрения сцена. Умирающий Владислав Стшеминский (в исполнении Богуслава Линды) судорожно хватается за манекены, стоящие в витрине магазина, которую за минуту до этого ему предстояло оформлять, и падает, увлекая их за собой. А потом лежит среди них в витрине. (...) Последняя сцена последнего фильма Вайды. Она не задумывалась как последняя, поскольку и фильм не должен был стать последним». Текст Артура Д. Лисковацкого.

Вайда — последние сцены

«Героини его романов — символ исключения женщин из мира мужчин. Это исключение оказывается одной из версий колонизации, отказа в праве на собственный голос и собственный язык. Женщина языка не имеет — вне зависимости от того, о каком национальном языке идет речь, он принадлежит мужчине и с мужской перспективы описывает реальность, упорядочивает ее и оценивает. Выразить женский опыт негде и нечем». На этот раз, Анна Щепан пишет о женских персонажах в книгах Джозефа Конрада.

Встречи с Конрадом [5]

Как и каждый год, в канун Пасхи в костелах и концертных залах звучала классическая музыка. Об этих и других событиях культурной жизни Польши читайте в Хронике Эльжбеты Савицкой.

Культурная хроника

«Уще 10 лет тому назад настроения общества и истеблишмента в отношении графических акций в публичном пространстве (действительно, тогда чаще всего нелегальных) не возбуждали такого уж энтузиазма. По очевидным причинам — их считали актами вандализма в чужом пространстве». Как это выглядит сегодня пишет Наталия Лайщак.

Стена как холст — польский мурал

«Я пишу этот текст накануне седьмой годовщины смоленской катастрофы, которая, чего тогда нельзя было предвидеть, стала причиной самого глубокого за все времена размежевания польского общества. И это размежевание лишь углубляется по мере того, как длится следствие, имеющее целью выяснить обстоятельства катастрофы», - пишет Лешек Шаруга.

Выписки из культурной периодики

Подборка стихотворений Станислава Чича в переводе Владимира Окуня.

Стихотворения

«Одна из самых пронзительных и недопонятых исторических книг — это... да-да, роман Сенкевича «Огнем и мечом». В экранизацию Ежи Хоффмана все самое пронзительное как раз не вошло. Осталась до тошноты знакомая, высмеянная некогда Прусом «история отношений Скшетуского с Богуном, изображенная на слишком широком общем фоне». А ведь это — одно из самых жестоких в польской литературе проникновений в историю: рассказ о конце былого величия, плач по гибнущей Польше и «несчастной Украине», отчаянный крик из глубины мертвой истории», считает Лидия Бурская.

Добродушный волшебник, хитрый игрок

В 1915 г. в Российскую империю хлынула волна беженцев — несколько миллионов человек, в том числе, с польских земель. Их трагедия заставила российское общество проявить огромную солидарность с жертвами войны. Но и неприязнь также. Говорили, что беженцы разносят заразу и преступность, не желают работать, требовательны.

Беженцы

В период немецкой оккупации Антонина и Ян Жабинские прятали евреев в варшавском зоопарке. На экраны польских кинотеатров недавно вышел фильм, который рассказал миру об этой необычной супружеской чете из Польши — о писательнице и естественнике-зоологе.

Тайник под клеткой

В «Письме к немецкому другу» Ежи Стемповского встречаются и взаимно пересекаются почти все сюжеты общественно-политической, исторической и, прежде всего, общечеловеческой природы, составляющие неотъемлемую часть размышлений эссеиста о судьбах Европы ХХ века.

Письмо к немецкому другу